Лыхин, как выяснилось, втянул меня в совершено беспонтовую историю, заставив учить сюиту из балета «Пульчинелла» Стравинского (в переложении для виолончели и фортепиано, естественно). Двухдневное предметное изучение этого опуса показало, что поковыряться придется, как следует.
Более того, вспоминая о своих впечатлениях от изучения сонаты Прокофьева в редакции Ростроповича, я понял, что, между последним и Пятигорским существует весьма ощутимая разница.
Оба, конечно, на виолончели явно играть умели. Но если у Рострапа в партии стоит несколько аппликатурных и штриховых указаний, благодаря которым, даже если изначально что-то и непонятно, все сразу становится на свои места, то такие же указания Пятигорского часто еще больше запутывают. И без этого там в нотах понаверчено — мама, не горюй. А на пальцы посмотришь — и вовсе ступор: что это он имел в виду? Как это он играл такими пальцами?
В итоге сидишь и думаешь: то ли я совсем дурак, то все-таки пальцы, если уж ставить, то делать это так, чтобы не возникало двусмысленностей. Штрихов, кстати, это тоже касается: там написано много такого, что в перспективе, видимо, придется, менять. Если, конечно, в процессе я не допру до гениального замысла.
Ну, и не говоря о том, разумеется, что «слишком много нот, мой милый Моцарт». Половина из них явно производит впечатление только при первом разборе — потом, наверняка, выяснится, что играется вполне нормально. Но вот со второй половиной, похоже, придется, повозиться. Ну, повозимся…
См. также:
8 Responses to Пульчинелла