Lifanovsky.com

Вчера случился первый из четырех запланированных в Лондоне «Борисов Годуновых». Сильно сомневаюсь, что у меня достанет сил подробно (или даже вкратце) описать все четыре. Тем более, что, с моей точки зрения, реакция на этот спектакль здесь абсолютно предсказуема, а меняться могут только второстепенные детали.

Есть в нашей стране такая вещь, как Русский музей. Или, там, Алмазный фонд. Вот этот «Борис» – это почти как привезти в Лондон кусок Эрмитажа. Спектакль производит, конечно, совершенно фантастическое впечатление, доказательством чему – бурная (особенно по сравнению с «Огненным Ангелом») реакция зала в конце. Конечно, слагаемыми такого успеха (а это был явный успех) являются как, собственно, музыка и постановка, так и исполнение. Бориса вчера пел Казаков, и пел, в целом, замечательно. Вообще, то, чего он добился в жизни к тридцати годам, не может не вызывать по крайней мере уважения.

С другой стороны, я думаю, что очень хорошо, что большинство людей услышат этот спектакль только один раз – мало кто ведь будет ходить на все. Потому что, с моей точки зрения, Борису Казакова не достает непосредственности, искренности. Он все делает замечательно – но на каком-то этапе начинаешь подозревать, что драматизм, который он демонстрирует – «сделанный», ненастоящий.

Кстати сказать, если у нашего Бориса, показанного здесь, и есть какие-то недостатки, то это именно недостаток того, что Гайдамович, к примеру, называла «сердечностью». Хотя это, как ни странно, в данном случае не так страшно. Общее обаяние и мощь музыки Мусоргского и этой постановки таковы, что слушатели оказываются под гипнозом в любом случае. Некоторая отстраненность исполнения – как знать, возможно, даже добавляет шарма. Изнутри судить трудно.

Кстати говоря, отлично поет Шуйского Максим Пастер. Слушая его, мне тоже иногда начинает казаться, что он либо сдерживается по тем или инным причинам, либо просто не хочет тратиться, но в некоторых эпизодах он, бывает, просто исключительно хорош.

Сегодня вечером Бориса будет петь Маторин. Сам по себе он в этой роли всегда убедителен. Но будет, мне кажется, интересно посмотреть, как его появление в данных обстоятельствах скажется на спектакле в целом. О себе не могу не сказать, что на меня «Борис» абсолютно всегда производит очень сильное впечатление – та музыка, которую я спокойно ни играть, ни слушать не могу. В дрожь бросает. И хочется, конечно, чтобы такой спектакль нравился – что сейчас и происходит.

А в целом в этот раз мы, похоже обскакали Мариинку. Во всяком случае, гастроли Большого театра явно привлекли больше внимания. И, между прочим, лучше продаются. Тому есть целый ряд объективных причин – но факт-то остается фактом…

Помимо того, что мы, назло всем, прекрасно умеем работать, мы еще и умеем зажигательно отдыхать.

Вот, к примеру, вчера поздно вечером кто-то, отдыхая, пришел к себе в номер спать. А зайдя, хлопнул дверью так, что в соседнем номере на спящего артиста оркестра рухнула со стены картина. Артист, естественно, от этого события проснулся и был настолько обескуражен, что потом до трех часов ночи вешал эту картину обратно.

Если отвлечься от оркестрового цеха, то там все еще более серьезно. Кто-то охлаждал напитки то ли в раковине, то ли в ванной. Напитков, видимо, было настолько много, что все их употребить в дело сразу не удалось и пришлось ложиться спать. К утру в номере воды было по щиколотку. Цена вопроса – 400 долларов. К счастью, все это произошло не с оркестром – иначе представляю, сколько было бы разговоров.

Сегодня вечером пойдет «Борис Годунов». А пока у нас генеральная репетиция с 11 до 16.30. Спектакль в 18.30. Скучать совсем некогда.

Газета «Таймс» опубликовала сегодня рецензию на «Огненного Ангела». Начинается она фразой «Все, что может делать Кировский театр, Большой может делать лучше». Однако дальше выясняется, что корреспондент всего лишь интерпретирует таким образом то, что он увидел и услышал на спектакле. Иными словами, с его точки зрения это одна из главных идей, которыми движим Большой театр на этих гастролях.

Дальше в статье пунктиром сообщается, каким образом автор пришел к такому умозаключению. К сожалению, как и во всех современных статьях, объем не позволяет авторам объяснить толком, что они думают по тому или иному поводу и почему. Хотя лично мне кажется, что часто это просто удобная отмазка.

Так или иначе, насколько я понял, корреспондент Таймс, признавая очевидное общее качество исполнения, явсно сомневается в общей оценке спектакля.

Следует заметить, что вчерашний спектакль, второй по счету, прошел, как мне показалось, намного свободнее. С другой стороны, и зал реагировал во второй вечер гораздо непосредственнее. Видимо, сказалось меньшее количество официальных лиц в партере.

В целом, все, с кем я разговаривал – это и журналисты (российские и английские), и слушатели, и даже артисты Мариинского театра, у которых вчера был выходной и они зашли к нам на спектакль – отзываются об «Ангеле» положительно. В основном отмечают по-настоящему высокий уровень певцов, а также то, что оркестр играет качественно, но подчеркнуто негромко.

В Лондоне, кажется, нет такой вещи, как прямая улица. Географическим кретинизмом я, к счастью, никогда не страдал, но английская столица требует исключительно вдумчивого отношения к ориентации внутри себя. Каждая опрометчивая попытка срезать, казалось бы, совершенно очевидный угол, может закончиться крюком минут на тридцать – хотя ничто не предвещало. И не я единственный это заметил, между прочим.

Вообще, я очень люблю Лондон, но, несмотря на это, отношения с этим городом у меня все-таки на «Вы». Собственно, степень близости с абсолютно любым населенным пунктом я вычисляю по тому, насколько легко мне ходится в нем по улицам. Москва или Нью-Йорк для меня – родной дом, там я легко вклиниваюсь в толпу и умею идти быстро, но не мешая никому и так, чтобы мне никто не мешал.

В еще одном любимом городе, Вене, мне всегда чудится, будто я на улице один. Просто так получается, что нет ни толпы, ни других людей, идущих наперерез – только пустая улица, и все.

А в Лондоне, где я был уже раз восемь и в котором прекрасно ориентируюсь, каждый раз, словно чужой. Иду по тротуару и чувствую, что мешаю буквально всем – и тем, кто идет в моем направлении, и тем, кто навстречу. Постоянно натыкаюсь на прохожих, или они отдавят мне ногу-другую, никак не могу поймать ритм, в котором живет вся эта толпа. Я лишний на лондонских тротуарах, хотя люблю этот город невероятно. Почему так – не знаю.

Возможно, все это отчасти зависит и от настроения. Сколько помню, в Лондон я каждый раз приезжал в некоторой хандре. Стало быть, лишний я не в городе, а своей собственной душе, которая проецируется на город. Несколько неожиданный вывод, конечно… Просто мне всегда казалось, что любой город – это какой-то совершенно отдельный персонаж, у которого свои собственные отношения со всеми другими персонажами. Это, кстати, хорошо видно во многих фильмах. Есть сюжетная линия, есть герои, все это идет своим чередом, но, как правило, есть еще одно действующее лицо – город, в котором развиваются события, и который часто накладывает на ту или иную историю вполне очевидный отпечаток, нередко влияет на развязку и вообще, так или иначе, корректирует общую атмосферу.

Впрочем, меня унесло куда-то слишком далеко. Следующий пост будет, конечно, снова про гастроли.