Всего неделю назад…
27/08/2006 12:13 | Рубрики: Игры,Смешно | Метки: Ковент-Гарден, Лондон
… я жил на Стрэнде, размышлял о том, каким именно образом ударит по моему личному инструменту тяжелая рука международной антитеррористической коалиции и с боем прокладывал себе путь на работу сквозь толпу возле станции метро «Ковентгарденская». В этой связи в свежем номере PC Gamer показалась весьма забавной цитата от одного игроразработчика, делающего сейчас нечто под названием Hellgate London:
- Я тут недавно кое-кому рассказывал про игру: «Лондон, – говорю, – в руинах, по улицам бродят зомби, везде кучи мусора, постоянно серое небо…»
Он выслушал и отвечает: «Что-то документальное?»
Новый трудовой кодекс
22/08/2006 18:05 | Рубрики: Вообще |
Говорят, в ближайшем будущем отпускные должны будут рассчитываться по среднегодовой зарплате, а не по зарплате за три месяца. Интересно.
А все кончается…
19/08/2006 16:15 | Рубрики: Музыка | Метки: Большой театр, гастроли, Лондон, Мария Александрова
А всё кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари.
Глаза прощаются надолго, изучаются.
И так всё ясно, слов не говори!
Валерий Канер написал отличную песню, которая подходит, на самом деле, практически к любому случаю отъезда. В частности, например, к случаю нашего завтрашнего отъезда из Лондона обратно в Москву.
Месяц оказался плодотворным, прямо скажем. К сожалению, последние дни не располагали к подробным постам, но, я думаю, к событиям этого месяца придется вернуться еще не раз. Хотя бы потому что здесь были отсняты некоторые весьма забавные видеоматериалы, рассчитанные на выкладку в интернет.
Дон Кихот, насколько я понимаю, прошел (и еще пройдет сегодня два раза) вполне успешно. Вчера, кажется, многих поразила Александрова – и, судя по тем рассказам, которые я слышал, поразила справедливо. Сам я не видел, естественно, но говорят, что танцевала она очень хорошо.
А дальше… Сегодня вечером мы погрузим инструменты в специальные контейнеры. Часть их придет в Москву буквально в понедельник, а часть – дней через десять. Потом состоится банкет, а потом рано утром мы налегке, без инструментов, отчалим в аэропорт.
В целом лично я оценил бы все произошедшее в Лондоне этим летом положительно. Как в творческом отношении – хотя об этом пусть говорит начальство – так и в чисто человеческом. Тяжелые были гастроли – но и готдыхать мы не забывали. По-моему, было хорошо, одним словом. Мне понравилось. Я бы, пожалуй, и еще на пару недель остался.
Похоже – все? Ну, да… Дамы и господа, мы заканчиваем прямую трансляцию гастролей Большого театра в Лондоне 2006 года. Благодарю всех за внимание и за комментприи. Отдельно хотелось бы поблагодарить коллег за время, потраченное на чтение и за ценные предложения и замечания, высказанные ими в процессе осмысления моего литературно-публицистического наследия. Собственно, наследия будем накапливать дальше, так что не стесняйтесь, заходите сюда снова. До встречи в Москве.
Лучшим доктором в мире считается время
15/08/2006 16:38 | Рубрики: Вообще | Метки: ICQ, Владимир Мирзоев, ММВ, мысли, одиночество, почта
Для разнообразия – один пост не про Лондон и не про Большой театр. Хотя, собственно, почему не про них? Именно благодаря этой поездке я получил месяц одиночества. Не сто лет, конечно, да и одиночество относительное – но, как выяснилось, это все равно довольно полезно.
Например, в перерывах между спектаклями и посещением баров, у меня нашлось время выполнить давеюю задумку и перечитать старые (1998-2001 приблизительно) логи icq, а также некоторые избранные места из переписки с друзьями того же периода. Не нужно думать, что я маньяк и храню абсолютно всю историю аськи. Давно уже лежат cохраненными в нескольких файлах логи разговоров с, опять же, избранными персонажами. Все остальное, естественно, утрачено. Кстати, а письма, вот, начиная с 1997 года хранятся все. Жаль, что более ранние не сохранились – пропали в ту историческую секунду, когда у меня рухнул UUPC и я решил уйти из Демоса вовсе, променяв его на какой-нибудь TCP/IP доступ.
Так вот, какие возникли по этому поводу комментарии?
Могу только повторить вслед за Святославом Теофиловичем (извините!), что я себе не нравлюсь. Нет, шутки шутками (а не стало шестерых), а читать все это было совсем не весело. Как выясняется, в прошлом я был зол, нечуток, напыщен и болтлив. Самое обидное, что большая часть этих недостатков в той или иной степени сохранилась и по сей день.
Кстати, часть этой переписки меня заставил захватить с собой тот факт, что недавно (но еще до отъезда) я искал что-то, не связанное с кино, и на одной из страниц внезапно обнаружил знакомое имя. По совокупности факторов понял, что это не совпадение: одним из ассистентов на фильме Мирзоева «Знаки любви» действительно был автор «Театрала» и «Мариинки-клуба«. Много чего вспомнилось, а самое главное – спокойнее стало от того, что этот человек в городе, в порядке, а главное – верен себе. Ну, а, перечитав письма, обнаружил, что в большинстве случаев попадания были стопроцентные. Удивительно, как я тогда этого не видел? Удивительно и немного обидно – но уже поздняк метаться.
Кстати сказать, мысль «какой же я тупой» – вообще лейтмотив, который буквально просверливает мозг в процессе этого чтения. Впрочем, это уже и вовсе не тема для публичного блога… Ладно, будем считать, что цель достигнута – я получил возможность сказать хоть что-нибудь вслух, а вы – пару забавных ссылок, которые вы не факт, что раскопали бы просто так.
Пиковая дама
14/08/2006 19:52 | Рубрики: Музыка | Метки: Андрей Уваров, балет, балет "Пиковая дама", Большой театр, гастроли, Дмитрий Шостакович, колонка "Обертоны", Константин Симеонов, Лондон
Только что закончился прогон балета «Пиковая дама». Для начала, конечно, следует заметить, что в пять (или сколько там?) пультов первых, три с половиной пульта альтов, три пульта виолончелей и два с половиной пульта контрабасов 6-я симфония Чайковского звучит довольно убого – и ничего тут не сделаешь. Только людей добавить, разве что, но взять их неоткуда.
А вообще, искалеченная 6-я Чайковского, конечно – это беда. В свое время Андрей Уваров мне сказал так:
«Я очень хорошо понимаю музыкантов, которые пребывают в шоке, когда слышат то, что иногда делают. Но должен существовать — и он на самом деле существует — некий компромисс между музыкой и хореографией.
Наверное, не нужно брать те произведения, которые являются самыми высокими образцами творчества композиторов. В таких случаях, для того, чтобы люди пришли и получили удовольствие, достаточно одной музыки. И синтез такой музыке синтез сделать достаточно сложно, потому что синтез все-таки предполагает какое-то равнозначное сосуществование хореографии и музыки. Если музыка будет доминировать над хореографией в спектакле, я не думаю, что это пойдет спектаклю на пользу. Хотя в случае с «Пиковой дамой», я считаю, музыка хореографию как раз вытягивает.
Сравнительно вольное обращение с музыкальными произведениями, безусловно, неприемлемо с точки зрения музыкантов, но приемлемо с точки зрения балета. Например, один мой знакомый, режиссер, говорил мне, что качество картины определяется не тем, сколько хороших эпизодов ты снял, а тем, сколько хороших эпизодов оказалось в корзине. Сравнение не совсем корректное, но, тем не менее: ради результата приходится чем-то жертвовать.
В музыке существует своя собственная логика развития, а в результате неаккуратного обращения эта логика часто нарушается. Но это делается из-за хореографии, в которой точно так же идет свое развитие, и там существуют точно такие же фразы. И на определенном этапе может получиться так, что хореографическая фраза уже сказана, а музыки осталось ещё много. В этом и проявляется синтез: приходится корректировать музыку таким образом, чтобы результат не оказался скучным в визуальном отношении. Ведь зритель все-таки пришел на балет!»
Доверяя мнению Андрея, слушать такого Чайковского я все-таки не мог, поэтому через некоторое время все-таки высказался по этому поводу. Здесь могу только процитировать собственное высказывание времен первого знакомства с этой «Пиковой дамой», потому что заново ничего говорить по этому поводу сейчас просто нет ни сил, ни, откровенно говоря, желания. В оригинале это был «Обертон» под названием «Дайте сказать».
Зайдя недавно на один из западных сайтов, посвященных академической музыке, обнаружил замечательный, на мой взгляд, баннер, рекламирующий музыкальный фестиваль в Линкольн-центре: «Celebrate Shostakovich with spectacular performances». Довольно трудно подобрать адекватный русский перевод для этой фразы, но по-русски это могло бы звучать как «Порадуемся Шостаковичу в захватывающих дух исполнениях». Это грубый перевод, но знающие английский не дадут соврать — он достаточно близок к оригиналу.
С другой стороны, на прошлой неделе в Большом театре два раз прошли вечера балетов на музыку П. И. Чайковского: в первом отделении давали «Предзнаменования» Мясина на музыку Пятой симфонии, а во втором — «Пиковую даму» Ролана Пети на музыку Шестой. Если некоторые купюры в пятой симфонии еще можно как-то оправдать — нуждами балета, разумеется, а не чаяниями музыкальной общественности — то масштабную переработку, которой подверглась Шестая симфония (в частности, скерцо, идущее прямо после финала), следует рассматривать либо как следствие крайнего душевного нездоровья ответственного за музыкальное оформление спектакля, либо как его же кромешную безграмотность и полную неспособность чувствовать суть музыки и ее смысл. Лично для меня это приблизительно то же самое, что попробовать переставить местами финал и скерцо Второго фортепианного трио Шостаковича.
Интересующиеся могут зайти в ближайший магазин компакт-дисков, приобрести там оба произведения, прослушать их оригинальные версии, после чего попробовать в домашних условиях воспроизвести оговоренные замены. Мгновенное осознание чудовищности подобных экспериментов я гарантирую.
В чем видится мне сходство между двумя этими фактами? С моей точки зрения, и в том, и в другом случае налицо тенденция, вследствие которой образованные люди (поскольку у меня нет причин подозревать ни сотрудников Линкольн-центра, ни служащих Большого театра в отсутствии образования и профессионализма), заранее зная о том, что их действия приводят к фальсификации, тем не менее, идут на это, и вводят зрителей и слушателей в заблуждение. Celebrate Shostakovich? Я далек от банального желания трактовать произведения Шостаковича, как протест против тоталитаризма, холокоста и так далее. Короче говоря, я против того, чтобы рассматривать его творчество в том ключе, в котором это так часто делается на Западе. И, тем не менее, бессмысленно пытаться понять его Второе трио или Восьмой квартет, совсем не принимая в расчет тех слов, которые предпосланы композитором, например, тому же Восьмому квартету: «Памяти жертв фашизма и войны».
Даже мы, живущие в сегодняшней России, не в состоянии понять, вернее, осознать, что значит засыпать каждый вечер в ожидании ареста. Для нас почти невозможно почувствовать, как отражается на самом человеке и его судьбе нахождение в немецко-фашистском концлагере с 1941 по 1945 год. А ведь именно это пережил, к примеру, великий русский дирижер Константин Арсеньевич Симеонов. Кстати, именно его трактовку «Катерины Измайловой» в Киевской опере сам Шостакович признавал лучшей из всех, слышанных им при жизни. Если мне, нам, моему поколению, понимание подобных вещей дается с трудом, то что говорить о гражданах Соединенных Штатов, на территории которых полномасштабные военные действия последний раз велись в районе восьмидесятых годов позапрошлого века? Но все же, как может такая музыка рождать такие эпитеты? Откуда? Spectacular? Каким цинизмом надо обладать или насколько нужно не чувствовать?
То же касается и Шестой симфонии Чайковского, финал которой не только не позволяет исполнять после него бисы, но и аплодировать сразу не дает? После которого любые аплодисменты кажутся искусственными, натянутыми, фальшивыми? Чайковский считал Шестую одним из главных своих сочинений. Он сам продирижировал ею в октябре 1893 и скончался буквально через несколько дней после этого. Современники не смогли по достоинству оценить эту музыку, а сегодня многие всемирно признанные дирижеры боятся дирижировать «Патетическую» симфонию Чайковского, потому что не чувствуют в себе сил исполнить ее по-настоящему.
Но при этом кто-то посчитал возможным переделать эту музыку ради хореографии Ролана Пети. Я искренне восхищаюсь этим балетмейстером, как искренне преклоняюсь перед искусством танцовщиков Илзе Лиепа и Николая Цискаридзе. Мне кажется, талант этих людей переживет их время, ими заслуженно будут гордиться и восхищаться будущие поколения. Что заставило их так отнестись к последней симфонии Чайковского? Я не знаю. Кто позволил пиарщикам Линкольн-центра нарисовать такой баннер? Не представляю себе.
Сегодня академическая (или классическая — как кому удобнее) музыка представляет собой некий штамп, в соответствии с которым одни делают ее поводом для бесконечного праздника, а другие — ставят на службу собственным творческим изысканиям. И то, и другое — закономерно.
Раз вы читаете эту колонку, значит, хотя бы изредка вы ходите в концертный зал или, по крайней мере, покупаете и слушаете компакт-диски. Мы привыкли больше доверять исполнителям, чем авторам. Но, когда вы купите очередной компакт-диск или придете на очередной концерт, слушая музыку, вспомните хоть раз, что ее кто-то написал. Подумайте, что заставило автора это сделать. Слушая Шопена и внимая рассказам о его «салонности», вспомните или прочтите его биографию. Слушая Чайковского, задумайтесь, как и почему он умер. Возможно, вы поймете тогда смысл практически одновременного рождения «Щелкунчика», «Пиковой дамы» и Шестой «Патетической» симфонии. Не следует считать академическую музыку «мертвой». Она жива. Она говорит с нами.
Дайте ей сказать.
