Lifanovsky.com

На “Одноклассниках” споткнулся о баннер “Волочкова любит почернее” или что-то там такое. Не кликнуть, естественно, нельзя. Обнаружил себя на некоем сайте “Нереальная политика”, где Тина Канделаки, Анастасия Волочкова и Андрей Колесников минут тридцать говорят не пойми, о чем… Всю программу посмотреть, действительно, нереально, поэтому я, так, кусочками, кусочками, а тем временем думаю: откуда ж я знаю, кто такой Андрей Колесников… И лицо незнакомое…

Вспомнил, наконец… В 2004 году “наиболее яркий пишущий журналист страны“, “тонко чувствуя информационный нерв”, на страницах “Коммерсанта” невпопад сказанул что-то насчет только-только возникших тогда президентских грантов. Да и еще и Ярослав Седов почти тогда же в “Журнале” высказался довольно жестко по этому поводу (хотя уж он-то как никто представлял себе ситуацию – по семейным, так сказать, обстоятельствам). В общем, я по этому поводу так расстроился (по делу, кстати – сейчас-то уже мало кто помнит, что там происходило, в том же Большом театре, до грантов), что оформил комментарий к предыдущему посту прямо-таки отдельной записью. Несмотря на то, что правильно мне первым же комментом к ней сказали: “из пушки по воробьям”.

Ну, ничего. Зато к обеим записям комментарии интересные. Да и забавно почитать о том, как все представлялось четыре года назад. Как выяснилось-то – “оба хуже”.

Она, собственно, уже. В воскресенье забрал челку от мастера. Не писал об этом, боясь сглазить – мало ли, что в первые дни после ремонта может оказаться. Хотя, естественно, в театре результат ремонта показал почти всем (ну, кто спросил, разумеется).

Как выяснилось, верхняя дека не только получила две трещины, но еще и отошла от обечаек (хоть и не по всему периметру, естественно). Владимир Иванович Курнаков челку вскрыл, трещины заделал так, что сейчас, даже внимательно присматриваясь, трудно понять, где они были, да еще полирнул и слегка отлакировал верхнюю деку (ну, и почистил, естественно). Конечно, в процессе пришлось еще и заново ставить душку с подставкой, а потом доводить все это дело в моем присутствии. Зато в результате мало того, что инструмент выглядит так, как он на моей памяти давно уже не выглядел – она еще и звучит так, как давно уже не звучала. Прикладываясь к ней так же, как и раньше, звуковая мощь оказывается больше, мне кажется, раза в полтора. Мощь в данном случае – понятие собирательное: имеется в виду и банальная громкость, и объем, и собранность, и тембр. В общем, я кайфую со страшной силой, откровенно говоря.

Другой вопрос, что понятно, что инструмент вскрывали и сейчас он проходит период адаптации. Со временем звуковые параметры, я думаю, слегка подкорректируются – возможно, уйдет или прикроется тот очень яркий звук, который есть сейчас (хотя я постараюсь, чтобы этого не произошло – виолончель-пушка меня вполне, честно говоря, устраивает). А может, и нет. Посмотрим. В любом случае, если кому интересно, то инструмент в его нынешнем состоянии можно будет послушать в Большом театре на спектаклях вечером в пятницу, а также утром и вечером в субботу. Все три раза пойдет балет “Сильфида”. Кто в курсе, тот понимает, что это тест для инструмента во всех регистрах. Ну, и для исполнителя, в общем, тоже не отпуск.

Еще неделю назад я бы относился к трем “Сильфидам” подряд примерно так же, как к трем “Тоскам“. Но сейчас радость от того, что челка снова в порядке и желание показать ее во всей красе (мне кажется, она тоже довольна, что сразу после госпиталя представится возможность доказать, что она в блестящей форме) как-то приуменьшает все остальные эмоции. Очень хочется поскорее завязать с “Огненными ангелами” и побыстрее приступить к “Сильфиде”. Мне кажется, должно быть интересно.

Случайно в руках оказался очередной каталог-журнал “Иль де ботэ”, в котором набрел на материал, посвященный их проекту “Потому что это я”. Так бы не заметил, но на днях на улице удивился рекламе этого дела… Кто сказал “кризис”? Живут же розничные сети по продаже парфюмерии! Мало того, что живут – кино снимают.

Впрочем, как выяснилось, на кино ролик “Гавана” практически не тянет. Хотя бы обошлось без навязчивой рекламы самой сети в кадре, но в принципе… Это никакое не художественное достижение, и я бы даже не стал тратить время на то, чтобы об этом рассказывать. Но. В журнале было написано, что фильмы пропагандируют необходимость того, чтобы современные женищины любили себя. Собственно, этой самой “Гаваны” вот такой и сюжет: девушка теряется в Гаване, муж сходит с ума и ее ищет, а она в это время развлекается по полной и совершенно не парится насчет того, что кто-то там за нее волнуется. Правда, в конце фильма они встречаются и все, вроде нормально…

Хотя я бы такую умницу убил сразу. Мне это напомнило не о том, что женщина должна себя любить, а о том, что в каждой женщине живет эгоистка. В ком-то большая, в ком-то меньшая. Но живет. И объяснить этой самой эгоистке ничего ни про что нельзя. От этого иногда становится очень грустно.

С другой стороны – первый фильм проекта, “Запись”, конечно, очень хороший. И Ксения Кутепова, без сомнения, очень хорошая актриса.

Но “Гавана” реально разозлила. Сразу очень много всего вспомнилось сразу.

Очень люблю то, что пишут Илья Строгoff и Сергей Минаев (о том, что его “Духless” – замечательный сюжет для новой русской оперы я уже говорил. Будет интересно, кстати, почитать и тем, кто не любит “старую русскую оперу”, типа “Бориса” или “Хованщины” Мусоргского). Это при том, что Строгова я, откровенно говоря (простите!), считаю русской литературой, а Минаева – непонятно чем (потому что, ну, нет там русского языка!). И все же, минаевский герой – это, конечно, герой нашего времени. Хотите в кавычках, хотите – нет.

Кстати, был когда-то поражен, когда еле (тогда) знакомая мне девушка отнеслась к подаренной ей книжке серьезно и попыталась осилить Строгова. До конца она, кажется, не дошла, но поражен я был тем, что она сделала ударение ровно на той же цитате, благодаря которой я вообще Строгова воспринял (в той степени, в которой мог) и поверил в то, что это литература. (Сейчас, может, и нет – я имею в виду какие-то вещи типа “Мачо не плачут”. Нынче все быстрее, поэтому писатели становятся плохими раньше, чем многие успевают их обнаружить. Тем не менее, “Мачо” – это гимн. Я бы и из него оперу сделал – но там какой-то не оперный сюжет, мне кажется.) Так вот, фраза была – “Погода напоминала девственницу, которая все для себя решила, просто еще не нашла, с кем переспать”. Скажите мне, что я пошляк, но это что-то из, как минимум, Набокова. Возможно, оттуда и почерпнуто… “Магда близилась”…

В общем, я это к чему… К тому, что многие люди, читая и Строгова, и Минаева, считают, что все, что там написано – вымысел. Либо что-то такое, что в нормальной жизни не встречается. Это при том, что есть и люди, которые все это читают, как про себя… Но ладно. “Вог кафе”, конечно, существует. И некоторые даже набираются смелости туда войти. Хотя этого делать категорически не надо – там уже давно нет ничего, о чем писал Минаев. Это все переместилось в другие места. Но дело, на самом деле, в том, почему все это существует и куда-то перемещается…

Вот, допустим, не нужно далеко ходить. Можно оказаться на Мясницкой и побывать в бывшем “Пара-баре” (теперь – “Бар вредных привычек” – там, кстати, одна из моих самых любимых барменш, которая раньше была в “Good times” на Самотеке) или, как сегодня, в месте, о котором я, откровенно говоря, не знал, и которое называется “Bourbon Street”. Там, как раз, бармены вальяжные и активной реакции от них не дождешься. Но контингент посетителей – примерно тот же. Как и везде, видимо.

Когда-то был такой сериал – “Богатые тоже плачут”. Я почти сразу понял, что плачут они от безделья. Потом оказалось, что от безделья плачут не только богатые. Несмотря на всю простоту этой мысли – что “надо чем-то заняться” – подавляющее большинство жителей нашего замечательного города (и не только, я подозреваю, нашего, и даже не только города) с большим трудом эту мысль осознают. Более того – с трудом понимают, о чем речь, думая, что то, что они делают, это и есть “чем-то заниматься”.

Раньше это было свойственно людям лет до 22-23. Сейчас, к сожалению, такое мироощущение добралось до 29-30-летних. Собственно, что и требовалось доказать. Ну, когда-то. Когда была охота об этом вообще говорить.

А к чему тут были Строгов и Минаев… К тому, конечно, что их герои – это типические посетители баров разного рода. Разные бары, разные люди, а проблемы – одни и те же. И даже пол тут не сильное имеет значение. Хотя… Про мужчин говорить по соображениям половой солидарности не очень хочется. А женщины… Когда-то flo (кто знает – тот поймет) написала про “этих женщин”. С уважением, так, написала – хоть и не без скепсиса. Но у меня ощущение, что с тех времен и “эти женщины” как-то измельчали…

Дело ведь не в том, чем ты занимаешься – бизнесом, личной жизнью, или еще чем. Или музыкой даже. Успех в любом деле – это всегда, казалось бы, случайность. Может, конечно, быть шанс, что ты пойдешь легкой походкой по Тверской – вся такая в духах и туманах – а потом резко поломаешь каблук и по этому поводу падешь в руки к проходившему мимо олигарху. Который, разумеется, поглядит в твои нежно-голубые (карие, зеленые – нужное подчеркнуть) глаза, моментально осознает всю глубину твоей души, а потом… И, вот, потом, скорее всего, ничего не произойдет. То есть, вот, ровным счетом. Потому что ты встанешь из объятий, приведешь себя в порядок и отправишься по каким-то своим делам, искоса провожая взглядом его грязно(от ноябрьского полу-снега) бардовый “Ягуар”. Или на чем там у нас сейчас, во времена кризиса, они ездят?

А почему? А потому что для того, чтобы обнаружить себя чем-то, чтобы кем-то стать, нужно хоть что-нибудь сделать. Или хотя бы попытаться сохранить что-то, что уже было. И это то, чего не понимает подавляющее число несостоявшихся “героев нашего времени”. Те, кто состоялись, знают, что удача (как ее многие зовут) – это годы чудовищного труда и бесконечное число однонаправленных усилий. Многие не хотят в это верить – хотя есть куча людей, которые готовы с фактами в руках доказать им, что все так и есть До того момента, когда к тебе придут и предложат записать пластинку (выйти замуж, стать менеджером направления или вовсе генеральным директором) – до того момента, когда произойдет случайность, изменившая все – пройдут годы чудовищно тяжелой работы. А самое главное – никаких гарантий нет. Те, кто это понимают и принимают такие условия – получают все. Те, кто этого не понимают или считают, что достойны лучшего за просто так – отдыхают вечерами в барах на Мясницкой (к примеру). Причем, кризис, там, или не кризис – неважно. Каждую пятницу вы всегда найдете их там. Ну, или где-то поблизости.

Ну, а вот теперь, вдобавок к тому, что я пошляк, расскажите мне, что все не так и что я все это выдумал.

Кампанелла (кто понимает) тут у меня на стене Вконтакте выразила определенное удовлетворение нашим исполнением трио Бабаджаняна. Хотя имел место некий какзус, вообще-то. Новая версия чата на форуме подразумевает наличие целого ряда плагинов. Среди них – mp3-плейер, который я и поставил, ничтоже сумняшеся. Оставлять там те пьесы, которые были предустановлены, мне показалось некузяво, поэтому я на скорую руку закачал что-то, что было в настроение, и оставил так. Собственно, в настроение был Кнушевицкий, поэтому закачал 3-ю часть сонаты Рахманинова и 2-ю часть трио Бабаджаняна.

Ну, а тут Кампа восхищается. Так – думаю – нехорошо себя за Кнуша выдавать. Послушал, и выяснилось, что, действительно, вместо Оборина-Ойстраха-Кнушевицкого я нескромно закачал Кацнельсона-Петухову-Лифановского. Случайно, разумеется. Чесслово.

Под это дело решил послушать внимательнее. И был, честно говоря, удивлен. Оно, как бы, все понятно. Я на этой записи, как всегда, передерживаю паузы и (как всегда в то время) играю фальшиво. И звук дрожит иногда. У скрипки, впрочем, тоже бывает. Интересно, почему – у Иры всегда были крепкие нервы, мне казалось…

К тому же писалось это с концерта в ноябре, если мне не изменяет память, 2003 года. Время было кровоточащее, почти как сейчас, и игра, соответственно, такая же. Как ни странно, я довольно хорошо вспомнил этот концерт (хотя в целом то время помню очень плохо) – ну, реально, капли капают. Беда просто. Но при всем при том…

При все при том я в недавнем интервью говорил, что нам чего-то там не хватало. Не знаю, на конкурсах – может быть. Но этот концерт – он, фактически, был одним из последних. И одним из каких-то таких… знаковых, что ли… Слушая сейчас эту игру, как игру, фактически, чужих людей (сильно много времени прошло, чтоб слушать, как свою) – мне кажется, в этом что-то было, все же… Пускай, это все очень несовершенно, пускай как-то даже непричесанно – но жизнь там явно есть. Ну, ей-Богу… И ансамбль был довольно приличный, между прочим… Хотя целый ряд мелких вещей сейчас можно было бы еще как поправить – но зато есть общее движение. А это, как мы теперь знаем, очень много…

С другой стороны – очень хорошо помню Австралию лета 2003 года. И свой первый день там. Я тогда написал совершенно пророческий пост в ЖЖ – и, таки, оказалось, что, действительно, это был наш Аустерлиц. А скорее даже – мой Аустерлиц. Потому что это именно я толкал нас на то, чтобы поехать на конкурс в Австралию. Толкал на то, чтобы в итоге из нас сделали незнамо, что. Хоть мы к тому времени и были опытными бойцами. И ради чего толкал – сейчас не совсем понятно. Ради общения, что ли, чтобы не расставаться… Но слишком дорого отдали, на мой взгляд – хотя память о греческом ресторане там не выветривается, хех.

Но там мы и проиграли. Не в ресторане, конечно. На конкурсе. Иногда я думаю, что мы, может, там даже больше проиграли, чем один конкурс – может быть, мы там проиграли себя. Уже не говоря о том, что я там полностью проиграл и еще кое-что… Что, может быть, стоило бы попытаться сохранить. Впрочем, тогда бы я не был здесь и сейчас. Что важнее – трудно сказать. Выбор сделать трудно. История не знает сослагательного наклонения. Если чего-то не случилось – значит, этого и не могло случиться. В любом случае, в Москву мы вернулись другими людьми – и все пошло так, как пошло.

В последнее время я из суеверия боюсь делать записи с концертов. Вернее, если они бывают, как мой последний “Лебедь” – хорошо. Но нарочно писать – боюсь. Видимо, ответственности больше стало. Раньше нечего было терять – и писали все, что происходило. А сегодня есть, что терять, и при каждой игре – страшно. Как – я знаю – будет страшно играть три “Сильфиды” 28 и 29 ноября. Не тот неконтролируемый страх, конечно – я не сапер, не тем рискую – но желание выдать каждый раз по абсолютному максимуму все равно присутствует. Потому и не хочется лишних раздражителей, видимо… Потому и поеду обязательно в Билингву к “Городской культуре” вечером 29 – чтобы забыть, запить, залить, затушить как-то это дурацкое чувство ответственности, которое не отпускает никак иначе… И все эти потери, которые случились за последние шесть лет – иначе не отпускают. А иногда хочется уже начать и находить тоже. Порой кажется, что нашел – но кто ж поймет, что это на самом деле…

Кому интересно – собственно, та запись, которую я слушал. Арно Бабаджанян. Фортепианное трио. 1 часть. 2 часть. 3 часть. Таким было Академ-трио почти ровно пять лет назад. Вроде и мало времени прошло, а вроде – и до фига. “Это все, что останется после меня…” (С)