Lifanovsky.com

В 1991 году я поступил в Мерзляковское училище и оказался в такой компании, где не ходить на концерты было неприлично. И вообще музыкой не интересоваться – не комильфо было. Хотя до того я к классической музыке, фактически, вообще отношения не имел – ну, кроме того, что в музыкальной школе учился, естественно. Пришлось начать заниматься самому толком, и на концерты ходить научиться пришлось. Довольно быстро, кстати, и то, и другое начало приносить удовольствие.

И вот как-то в ноябре 1991 года встречаю я на улице Неждановой (сейчас Брюсов переулок) одного из своих самых близких друзей по тому времени (да и сейчас…), который весь такой на горящем глазу говорит мне: «Ты в курсе? Стерн приезжает!» Я, конечно, кто такой Стерн тогда ни сном, ни духом – даже не знаю, на чем играет, но неудобно же – видно, что человек в восторге… «Да ты что, – говорю – правда?» В общем, выяснилось, что в декабре – «Декабрьские вечера» и все такое… Как мы доставали билеты, лезли через окно БЗК, и все другое прочее – это надо отдельно рассказывать. Кстати, этот друг мне много позже признался, что считал меня большим знатоком (ровно как и я его тогда), кто такой Стерн не знал тоже и внимательно следил за моей реакцией. Детский сад…

Сейчас-то я понимаю, как нам повезло, что тогда, в самом начале, скажем так, карьеры, нам довелось услышать Исаака Стерна – наверное, последнего из плеяды тех самых великих скрипачей. Какое было счастье, что он играл тогда и с симфоническим оркестром, и камерные концерты, насколько бесценным был его мастер-класс. Подробности, может, и не запомнились – все же лет было мало, а впечатлений именно в тот год – огромное количество. Но ощущение того, что этот человек вместе с умом вежливостью, тактом, чувством юмора и всеми остальными замечательными качествами, присущими ему, несет в себе какой-то фантастический заряд, который (особенно тогда) словами описать не было никакой возможности, но который не просто чувствуется, но оставляет в тебе ощутимый след на всю жизнь – вот это запомнилось четко.

Я нарочно подчеркиваю, что был тогда совсем «зеленый» и не знал ничего. Собственно, это был первый раз, когда какой-либо человек произвел на меня впечатление такой силы. Только потом я узнал, что Стерн – не просто выдающийся музыкант, но и, без преувеличения, большой политик, и бизнесмен, да и просто, как многие без обиняков говорят – мафиози. Разумеется, он нес в себе не только хорошее – не зря Ларошфуко говорил, что «только у великих людей бывают великие пороки». Но то, самое первое, впечатление не перебить было никаким впоследствие приобретенным знаниям. Я очень люблю и Ойстраха, и Когана, и Менухина – но просто Стерна я видел и слышал сам, к тому же несколько раз. Видимо, поэтому его игра для меня – особенная, и поэтому с начала сезона я все-таки начну публиковать перевод его книжки. Частями, естественно.

Кстати, волшебное впечатление произвела пресс-конференция перед его гастролями уже в 1997 году. Опять-таки, жалею, что мало помню, и корю себя, что не сохранил запись. Но к тому времени я уже много чего слышал, и, в общем-то даже уже смел высказываться о музыке публично. И перед тем его приездом очень волновался: возникнет ли то же впечатление снова, или то, что было в 1991 году – просто восторженность молодости, излишняя впечатлительность по незнанию?

Впечатление возникло. Более того, оно возникло не только на пресс-конференции, но и на концерте. Более того, наверное, именно тогда я понял, что нужно учиться смотреть в корень, пытаться увидеть суть в любом исполнении и тщательно взвешивать слова, обсуждая чью-либо игру.

Когда я говорю о Стерне, как о бизнесмене, я, в общем, не кривлю душой. В деньгах он толк понимал, как и в политике. Собственно, именно умение считать деньги и договариваться с людьми помогло ему в 60-х годах спасти от разрушение Карнеги-холл. Да, кто не знает: была в истории Нью-Йорка такая тема, хотели порушить всемирно известный зал. И именно Стерн смог, с одной стороны, уговорить тех, от кого это зависело, не совершать такой ошибки, а с другой, найти деньги на то, чтобы зал вышел из кризиса… Ну, это тоже отдельная история – к концу осени доберемся, я думаю, в книжке про это отдельная глава.

Но я к чему про бизнес-то. В курилке сегодня вспомнил анекдот про гобоиста, которому говорят «ля» давать, а он отвечает: «Извините, а вы просите или заказываете». А мне в ответ напомнили как раз историю про Стерна. Он куда-то приехал играть концерт, что ли, Брамса, и на репетиции гобоист (видимо, устал очень) дает «ля» какое-то дико высокое. Чуть ли не 445. Ну, все так удивились. Он дает еще раз – еще выше. Ну, не его день. Еще раз – еще выше. Лажа полная. Стерн на это все смотрел, потом говорит: «Слушайте, ну, когда дойдет до 448 – надо продавать!»

Я сначала вообще не хотел на эту тему высказываться, потом как-то так получилось, что пришлось, а сейчас подумал, что раз уж так вышло – чего этому мнению пылиться где-то на задворках форума. Пусть уж будет.

Наверное, только очень мало интересующийся московской музыкальной жизнью человек не знает сегодня, что РНО («плетневский» оркестр) вскоре собираются объединить с Симфоническим оркестром России (бывший «дударовский», которым сегодня пока руководит Сергей Стадлер). Не будучи в курсе всей подоплеки этих событий, могу лишь сказать, что для наблюдателя со стороны это выглядит так, будто администрация РНО не нашла другого способа получить для своего оркестра государственное финансирование, кроме как забрать это финансирование у кого-то другого. Побочным эффектом этого мероприятия, естественно, станет фактический роспуск поглощаемого коллектива (может быть, для вида и возьмут к себе пару человек, но сути дела это не меняет). «Дударовский» оркестр выглядит практически идеальной жертвой для такого мероприятия: государственное финансирование присутствует, внятного руководства в оркестре нет, мощной поддержки с какой-либо стороны – тоже. То есть бери да делай. Еще раз: я совершенно не в курсе ситуации, доступа к каким-либо инсайдам по этому поводу у меня нет – так что такая реконструкция ситуации отражает исключительно незамутненный ничем взгляд со стороны. Некоторым подтверждением того, что данная версия похожа на правду, является вполне понятное волнение, которое высказывают артисты СОР.

Музыкальная общественность реагирует на все это, сколько я могу судить, довольно вяло. Впрочем, как она уже давно привыкла у нас реагировать на что бы то ни было. Тем не менее, есть ряд людей, которым пока еще не все равно, что на свете происходит – и именно с одним из этих людей у нас и произошел спор. Хотя, в принципе, спорить тут, естественно, не о чем. Другое дело, что можно сколько угодно возмущаться сложившейся ситуацией – сделать вряд ли что-то получится. Но есть еще и третье дело: это наверняка не последний такой случай в нашей новейшей музыкальной истории. Понятно, что выгонять людей на улицу – не годится. Но и государству содержать такое количество оркестров, которое есть в Москве – не дело. Вот об этом я, собственно, и говорю ниже (кстати, примерно о том же я когда-то писал в «Информационном буме»).

«Готов с Вами согласиться в том, что случай с оркестром Дударовой – не начало какой-то масштабной программы по реструктуризации финансирования музыкальных организаций Москвы, а совершенно отдельный факт, который приведет лишь к слиянию двух коллективов, как следствие – к появлению порядка 60-80 безработных музыкантов, и ни к чему более. В этом смысле, безусловно, ситуация вполне некрасивая, и артисты Симфонического оркестра России имеют полное право возмущаться и протестовать. Поэтому в данном случае я полностью на их стороне. Более того, мне странно, что такой человек, как Михаил Васильевич Плетнев, считает возможным, пусть косвенно, но участвовать в истории такого характера.

Но. Редко какое событие в жизни можно рассматривать как нечто, совершенно независящее от окружающих обстоятельств. К сожалению, большинство жизненных перипетий связаны между собой – когда явно, а когда и незаметно.

Я настаиваю на двух положениях. 1. Руководство московских музыкальных вузов безответственно относится к ситуации на музыкальном рынке труда 2. Количество оркестров в Москве, находящихся на полной или частичной государственной дотации, абсолютно никак не совпадает ни с нуждами страны, ни с нуждами города, ни со здравым смыслом.

Решить проблему перепроизводства можно двумя путями. 1. Перестать, собственно, перепроизводить. 2. Сократить количество гарантированных рабочих мест.

У нас профессия конкурентная, музыкантов действительно, как правило, должно быть несколько больше, чем нужно. Тогда будет возможность выбирать на те или иные позиции лучших из лучших. Но то количество музыкантов, которое есть и будет в ближайшие годы только в одной Москве – это уже не конкуренция, это просто безумие и заведомое обречение огромного количества высококлассных специалистов на не самую лучшую жизнь, а в перспективе – на смену профессии. Хотя на получение своей основной профессии большинство из них потратили около двадцати лет своей жизни. Именно поэтому я говорю о безответственности людей, отвечающих за подготовку кадров. Как эти кадры готовят и какие есть проблемы на этом пути – я уже говорил.

Но наличие сегодня ТАКОГО количества коллективов в Москве дает всем этим людям хотя бы призрачную надежду на то, что работой они все же будут обеспечены. Вместе с тем, обратите внимание на то, что происходит, например, в балете и даже в опере. Многие действующие танцовщики и певцы все чаще не считают зазорным выступать в региональных театрах, а то и устраиваются там на постоянную работу. Многие танцовщики, которые вышли на пенсию, едут в регионы для того, чтобы стать там преподавателями. В регионах есть работа. И часто, с точки зрения обеспеченного будущего, это более интересно, чем перебиваться с халтуры на халтуру в Москве.

К чему я об этом говорю. Еще раз, сама по себе сегодняшняя ситуация с «дударовским» оркестром – ужасна. Но мы должны понять, что такие ситуации будут повторяться – рано или поздно количество оркестров с гос. финансированием в Москве уменьшится кардинально. И думать о том, каким образом музыканты будут выживать в новых для себя условиях, стоит уже сейчас.

Возможно, какие-то оркестры смогут прожить и без государственных денег. Если ими будут грамотно управлять и если они будут демонстрировать убедительное качество игры. При этом какие-то оркестры выжить без госфинансирования не смогут и будут закрыты. К сожалению, это не вопрос этики или философии – это вопрос логики и разумного использования имеющихся средств».

Наш с Рудометкиным концерт 11 июня снимали, но не весь. Не знаю, хорошо это или плохо, но я, в общем выбрал два фрагмента. Первый – Ария Фигаро – ниже, второй – финал концерта Вивальди – по ссылке. Звук, к сожалению, такой, какой есть. Впрочем, и на концерте со звуком все было не идеально. Собственно, зависело от того, откуда слушать. Это, впрочем, и в залах некоторых так бывает. А, кстати, еще и фотографии есть с этого концерта.

А вообще, конечно, очень хочется уже видео со свиридовского концерта. Там и звук обещают хороший, и вообще концерт сильный был, мне кажется.

Марина Гайкович из «Независимой» опубликовала рейтинг симфонических оркестров Москвы. Мне понравился пассаж о том, что симфонический оркестр Большого театра «всего несколько сезонов назад выполз из оркестровой ямы». На самом деле оркестр Большого театра играл симфонические концерты – и в Москве в том числе – еще когда, я думаю, «в помине не было» (во всяком случае, как журналиста) самой Марины Гайкович.

Но сам рейтинг – еще туда-сюда. На самом деле в статье главное – обоснования. Такой беспомощной «аналитики» я давно не читал. Лучше бы просто список дали, да и все. Не позориться чтобы.

Сегодня, в качестве мероприятия по закрытию моего сольно-камерного сезона, предлагается Октет Шуберта в КЦ «Покровские ворота». Правда, строго говоря, я этот концерт играть не должен был, а должен был его играть вовсе даже Саша Бузлов. Но уж что случилось, то случилось. Поэтому сегодня в 21.00 вместе с Аленой Баевой, Асей Соршневой, Сергеем Полтавским, Гришей Кротенко, Валей Урюпиным, Мишей Шиленковым и Сергеем «Сэр GRAND CRU» Крюковцевым будем закрывать мой сезон. Ну, и заодно откроем шубертовский фестиваль, который придумал все тот же Крюковцев. Хорошая, кстати, идея. И люди там неплохие собираются играть. Краем уха слышал, что Андрианов, вроде, будет играть в какой-то момент Arpeggione, а с Новым русским квартетом в среду – квинтет Шуберта (вот на это я даже сам схожу, кстати). Ну, и вообще будет хорошо, я думаю.

Что касается октета – имена частью новых для меня лично, но оказавшихся замечательными профессионалами, людей, с которыми мы будем его играть, говорят, мне кажется, сами за себя. Репетировали не так уж много, но интенсивно, да и с удовольствием. Поэтому результат, я думаю, не заставит себя ждать.