Lifanovsky.com

На самом деле, у меня ощущение, что последние главные слова в уходящем году я написал вчера. А сегодня – уже так… Постскриптум… Просто по традиции…

У «Секрета» есть песня «Последний час декабря«, которая, по идее, про Новый год. Хотя мне почему-то всегда более новогодней казалась «Не говори мне прощай«. Вернее сказать, уже много лет это – самая новогодняя песня для меня. В которой есть все самые важные слова для любого Нового года – каким бы ни был уходящий, и каким бы ни стал новый…

Так или иначе, уже который год итоги подводить совершенно не хочется, и вообще вот эта черта кажется совершенно надуманной. Есть повод лишний раз посидеть вместе, потрендеть, может, построить планы на будущее или что-то повспоминать. Но, как по мне, нет повода проводить демаркационную линию, отделяя якобы несчастливое прошлое от якобы счастливого будущего.

И в прошлом была масса хорошего, и в будущем будет куча всего такого, о чем в следующий Новый год вспоминать не захочется. А главное – Новый год почему-то наступает в такой момент, когда полно работы и совершенно не хочется прерывать процесс. То есть вот эти итоги становятся искусственными, внезапными и оттого почти неискренними. Впрочем, если я что-то и нашел за прошедший год – то это смысл старой-старой цитаты: «Ну что? Теперь понял? Нужна чужая боль, чтобы решиться на что-то. Нужно впитать в себя чужие слезы, чтобы почувствовать себя сильным. Круг замыкается…» Можно было бы и еще пару цитат привести в качестве итога, но дурацкая это привычка – цитатами разговаривать. Даже очень хорошими.

Поэтому не стану даже собственный афоризм пытаться выдавить. Так, прозой… В этом году я совершал странные, глупые, смешные и даже жутковатые вещи. Время от времени. Не переставая, впрочем, делать то, что должен делать и думать о том, о чем должен думать. И именно этот год мне отчетливо дал понять, что если сам захочешь – все будет хорошо. Все сумеешь, всех простишь, всем поможешь и еще останется. Миру мир и нам, так сказать, чуть-чуть.

Поэтому не трогайте вы его, он и так уходит уже. Хороший был год, как это ни странно. Но самое главное – ведь послезавтра утром (или, там, когда вы собираетесь просыпаться) ничего не изменится. Мы останемся такими же, мир останется таким же и даже снег… Ну, этот, может, подтает чуть-чуть… В любом случае – никто не начнет новую жизнь. Будем продолжать валандаться с тем, что было – разве что настроение будет получше. Ради этого все и делается, собственно. Дело не в дороге, которую мы выбираем – что-то внутри нас заставляет нас выбирать дорогу. Вот, никак не выходит без цитат.

В общем, с наступающим. Мы прорвемся.

Пустое заснеженное Садовое кольцо за окном вечно провоцирует на философию. Буквально два дня назад я совершил очередную, четвертую по счету, революцию на форуме «Классика». Буквально сегодня мне удалось осознать и адекватно оценить последствия, в очередной раз понять, что все не зря, и в очередной раз взять уже казалось бы безнадежно выпущенный из рук процесс под контроль. На это ушло примерно часов 12 (включая мыслительный процесс) – неплохой, кстати, результат. А отвлекшись окончательно от компьютера и глядя на это самое Садовое, само собой вспомнилось 29 декабря 1998 года: мне месяц, как исполнилось 22 и мы с Норштейном закончили готовить очередной выпуск ММВ. Где-то как раз в районе четырех я закончил писать новогоднюю колонку редактора, а районе пяти мы удовлетворенно попрощались друг с другом в аське – сдали очередной выпуск.

На самом деле забавно – «Вестник» реально прожил немногим более трех лет, а сколько произошло за это время! Форум «Классика» живет уже семь лет… И за это время произошло еще больше, похоже. Нельзя не вспомнить тех, кто так сильно помог форуму стать тем, чем он стал: в самом начале – буквально на пару постов, но таких важных – Ира, дальше – Кривич, первый и самый отчаянный модератор. Сусанна – крестная мать всех фестивалей форума… Модераторы – в разное время – разные, которые тратили и тратят неимоверное количество сил для того, чтобы форум оставался a nice place to be… Люди, к форуму непосредственного отношения не имевшие, но просто считавшие, что это нужное дело…

И все же есть принципиальная разница между ММВ образца 98 года и форумом образца 2009. Вестник мы делали с Ильей пополам, и все хорошее и все плохое, происходящее с ним, делили пополам тоже. Я даже не уверен, появится ли у меня когда-либо снова такой же партнер, каким был Илья. С форумом – другая история. Делать его было и проще, и сложнее – поскольку, с одной стороны, принимая решения, не с кем было препираться, с другой – иногда принимать решения одному бывает очень трудно.

Тем не менее, форум пережил два конкурса им. Чайковского, два – им. Рихтера, переезд с phpBB на vBulletin, с американского хостинга Hostrocket на русский 1gb, и, вот сейчас – масштабный переход на новую версию vBulletin. У Вестника таких потрясений, честно говоря, не было. Но дело даже не в этом.

Дело в том, что очень это интересное ощущение. Ты сидишь, в общем-то, все на той же кухне, куришь, смотришь ночью в окно. А за окном, между тем, прошло уже 11 лет. И в течение этих 11 лет ты занимаешься примерно одним и тем же: днем играешь на виолончели и в свободное от этого время пинаешь балду, а ночью занимаешься сайтами (ну, либо тоже пинаешь балду, если время есть ). При этом точно знаешь, что если вдруг завтра эти сайты исчезут, то… И вот тут не совсем точно знаешь, что будет. Зато точно знаешь, что не делать всего этого уже просто физически невозможно.

Да, год за три… Я тут прикинул… Думаю, по человеческим меркам форуму сейчас где-то 21-22 года. Он уже чувствует себя совершенно независимым от меня – но при этом ему все еще нужны мои деньги. Он пытается развиваться так, как хочет сам, а не так, как я считаю нужным – хотя у меня все еще есть право вето. Когда он болеет, у меня внутри все сжимается и я готов сделать все и мгновенно, только чтобы все стало снова в порядке – хотя я уже точно знаю, что ни от какой обычной болезни он не погибнет. В общем… Похоже, наверное. Где-то 21. Самостоятельный. Но все еще мой.

А партнер, наверное, все-таки появится. Чем дальше, тем четче я ощущаю, что одному все-таки скучно. И жить, и работать. А кто-то, может, ищет именно такого веселья…

У банкиров и брокеров есть понятие «короткие деньги» и «длинные деньги». У нас у всех эти понятия тоже есть, но для нас, видимо, это не настолько критично. Но суть в том, что иногда ты берешь ответственность на короткий срок, а иногда очень надолго или даже навсегда. Когда на короткий срок – это довольно просто и, в общем, не очень напряженно. А когда надолго или навсегда…

Наверное, это тоже не очень напрягает. Потому что как только ты осознаешь, что все это очень надолго, одновременно начинаешь понимать, что бесполезно обижаться, бессмысленно пытаться что-то объяснить… Это, наверное, еще можно делать, когда есть срок давности. Когда срока давности нет – на каком-то этапе понимаешь, что и объяснений никаких не может быть. Потому что сколько бы времени ни прошло – ты несешь ответственность. За человека или за явление – неважно. И эта ответственность, в общем, не предполагает какого-то определенного отношения с другой стороны. Ты можешь быть каким угодно – просто, каким бы ты ни был, эта ответственность – на тебе. Иногда бывает не очень здорово не оправдать надежд. Но надежды – это одно, а жизнь – другое. Я давно уже понял, что не самые хорошие люди могут быть очень хорошими солдатами. Что там говорить – я сам не самый лучший человек, не самый образованный и не самый организованный. Но я очень хороший солдат.

Я много умею – могу захватывать контрольные точки, невзирая ни на что, могу прикрыть, могу вынести на себе… Но есть и какие-то не очень хорошие вещи во мне, наверное. Самое обидное, что я сам в себе их очень хорошо чувствую. Но тут вот какое дело… Тут уже поздно что-то править, к сожалению. Тут воевать надо. И каждому воздастся по делам.

Кто-то будет создавать уникальное – а кто-то будет культуръегерствовать… Я даже иногда не знаю, что важнее. И никто не знает – каждый в результате берет работу по себе. Дягилев, вон, сам по себе ничего не создал… Трудно со всем этим, в общем. Мне кажется, важно не сдаваться. А решение придет.