Для меня всегда было загадкой, почему я делаю то, другое, или третье. Вернее, я понимал, почему я начинаю это делать. Любое мое действие — это реакция на происходящее вокруг и желание изменить что-то в лучшую сторону. По крайней мере, в меру моего понимания о светлой стороне силы — поскольку я искренне представляю себя на светлой стороне. И в Warcraft, кстати, всегда играл за людей. До тех пор, пока не возник World of Warcraft и я не перестал окончательно понимать, что происходит. Хотя оркам завидовал — у них, мне казалось, было много классных фишек.
Так вот, чем больше делаешь, тем больше, как выясняется, нужно еще сделать. Видимо, по закону Паркинсона, о котором я тут недавно рассказывал, до тех пор, пока не достигнешь своего уровня некомпетентности.
Хотя фишка как раз в том, что, как мне кажется, я его давно достиг. И лучшая доля, которую я вижу для себя, это работать в одном месте, заниматься одним делом, читать то, что я хочу, смотреть то, что хочу… Ну, и так далее. Вместо этого я занимаюсь всем подряд, читаю какие-то другие вещи, смотрю какие-то идиотские фильмы просто, чтобы освободить голову… Ну, и, опять-таки, и так далее.
И вот в этом месте одни говорят мне, что надо продолжать делать то, что я делаю, поскольку это хорошо получается (хотя, положа руку на сердце, я понимаю, что одновременно пытаюсь делать слишком много для того, чтобы хоть что-то получалось по-настоящему), другие считают, что я верхушечник и надо уже определяться, третьи — что слишком вникаю в мелочи в ущерб каким-то важным вещам. То есть, попросту говоря, зануда… А самое главное — я, в принципе, согласен со всеми, но при этом меня учили, что надо заканчивать то, что начал, так что бросать на пол-дороги не хочется…
В этом смысле очень доставляет цитата из Мураками: «Он не просил волнующей, полной приключений жизни. Что он действительно любил, так это скуку и однообразие. Проблема заключалась в том, что скука и однообразие имеют склонность взрываться прямо вам в лицо в самый неожиданный момент. Только покажется, что вот, наконец, ты обрел ее — скучную, однообразную жизнь, — как вдруг обнаруживаешь, что находишься в самом эпицентре того, что другие люди называют приключением«.
И еще вспоминается старая реклама, кажется, Ниссан Патруль, которая до сих пор висит у меня над столом, где по красной пустыне едет маленький джип, а над ним надписи: «Мама хотела, чтоб я брал уроки фортепиано. Папа хотел, чтоб я стал адвокатом. Учитель рассчитывал, что я поступлю в Гарвард. Жена хочет, чтоб я был дома. А я здесь».
Понятно, что дауншифтинг рулит и в пустыне или на Гоа лучше, чем где-либо еще. Хотя я никогда не был на Гоа, но как-то верю тем, кто были. Но это некий, конечно, кризис самоопределения. Кто-то хочет на Гоа, кто-то еще не хочет. Более того, хочет покорить этот город и даже — поставить его на колени.
Гоа для меня слишком далеко, и я реалист, поэтому, хоть и люблю говорить «давай взорвем этот город», на самом деле помню, что последними, кому это хоть как-то удалось, были французы двести лет назад, и те кончили плохо. Поэтому надо, конечно, что-то среднее.
Более того, несмотря на то, что обычно предлагается две стороны — либо орки, либо люди — я чем дольше живу, тем отчетливее понимаю, что на самом деле как только чуешь, что тебя тянут на какую-то сторону, надо отходить в четвертое измерение. Плыть надо не по течению, и не против него, а туда, куда планировал изначально. Сама по себе мысль хороша, но на практике ее осуществить довольно трудно.
И вот я здесь.
См. также:
