Вслух повторял Хиндемита и какие-то соляги, а про себя думал, как хорошо, что сегодня попал на акустическую «Руслана», и вспоминал вчерашнее интервью Юровского. В результате додумался до старого, но, кажется, все еще верного. Любая писанина об опере будет выглядеть беспомощной до тех пор, пока подходить к опере будут, отталкиваясь от, скажем так, эстетических надстроек над ней. Опера — не концептуальная теория, а данность, точнее говоря, как говорил Асафьев — «опыт трансформации эмоций». То есть опера — результат потребности выразить чувство звуком. При этом, развитие действия в ней — чередование этапов накопления эмоций и этапов разряда эмоций. Это, разумеется, относится и к инструментальной музыке, однако, в отличие от последней, корни оперного искусства никогда не лежат только в области чистой эстетики и высокого интеллекта. Что желательно иметь в виду постановщикам, однако об этом же должны помнить и слушатели. Не в последнюю очередь, наверное, те, которые впоследствии выпускают газетные материалы.
См. также:
