Lifanovsky.com

Когда я начал работать за деньги… Вернее, когда я начал работать за деньги, как музыкант (поскольку в принципе зарабатывать деньги я начал намного раньше), первое, что я сделал – это сыграл “Весну священную” Стравинского. Впрочем, сыграл – громко сказано. Было это в 1999 году в Большом зале питерской филармонии с оркестром Мариинского театра. На акустической репетиции Гергиев взял соло фагота, после чего закрыл партитуру и сказал: “Остальное я вам доверю”. Что было вполне понятно: “Весну” оркестр Мариинского театра к тому моменту играл наизусть с закрытыми глазами. При этом я совершенно точно понимал, что кому-кому, а мне в этом смысле доверять совершенно нельзя, хоть и сижу я на последнем пульте: оркестрового опыта никакого, конкретно это произведение я тем более не знаю… Лажа полная, в общем.

Но сыграли, естественно. В дальнейшем мой питерский опыт чтения с листа пополнился массой других произведений, и вообще три года, проведенные в Мариинке, собственно, и дали мне подавляющую часть того, что впоследствии стало базой для появление того оркестрового игрока, каким я оказался на сегодняшний день.

С тех пор прошло 11 лет. Дата хоть и не круглая, но вполне, мне кажется, красивая. К тому же, за это время много чего изменилось. Например, я уже семь лет работаю в оркестре Большого театра, за пять из них – с последнего пульта и, будучи, так сказать, the last man standing, благополучно добрался до концертмейстерского места. И сегодня в БЗК, уже с оркестром Большого театра и сидя первым, пойдет та же “Весна священная” (Между прочим, сам себе немножко напоминаю пародию на Канделаки из “Большой разницы”: “Я, кстати, в позапрошлом году познакомилась с Шаинским, а в этом – с Бойко Митичем. Два года – а какая разница!” – но это ладно…). Никакого желания нет сейчас сравнивать ни оркестры, ни дирижеров. Ни вообще ситуацию – потому что ситуации разные принципиально.

Просто Ведерников, скажем, уже не главный дирижер Большого театра. И вообще, сегодня на генеральной я подумал о том, что это, наверное, последняя его встреча с нашим коллективом на ближайшие несколько лет. Хотя тот оркестр, который выйдет сегодня на сцену БЗК – хороший ли, плохой, черный, белый – все равно в огромной степени плод работы именно Ведерникова. Девять лет назад никто в здравом уме не предложил бы этому оркестр выйти на сцену БЗК с “Жизнью героя” или “Весной священной”, уже не говоря о постановке “Воццека”. Сегодня это вполне возможно, и даже не вызывает сколько-нибудь сильных эмоций – боеспособность возрасла за прошедшие годы многократно.

Таким образом, для меня этим концертом замыкается некий – пускай выдуманный – круг. Для Ведерникова – заканчивается большой жизненный этап. Ну, пускай этап уже закончился – но все равно это какой-то эпилог, что ли…

А для Большого театра заканчивается эпоха. И окончательно начинается период безвременья. Поскольку, что бы ни было – я считаю, театру обязательно нужен главный дирижер. По крайней мере Большому. Во всяком случае, оркестру – точно. Любой – даже самый лучший – менеджер, заведомо хуже самого плохого музыканта. Потому что в отсутствие единой цели и одного направления движения начинаются разброд и шатание, формирование лоббистских группировок и склоки. Это применимо как к театру в целом, так и к оркестру, как неотъемлемой его части, к тому же больше всего нуждающейся в главном дирижере. Иначе каждый человек, встающий за пульт оркестра, начинает ощущать себя полновластным хозяином, коллектив путается в разных, зачастую кардинально противоположных, требованиях и в результате перестает существовать, как творческая единица, превращаясь в девочку по вызову, которая делает свое дело в лучшем случае профессионально, но без огонька и романтики. А то и без профессионализма обойдется.

В любом случае, уверен, что сегодня на сцене БЗК стыдно мне не будет. Ни за оркестр, ни за дирижера. А уж что дальше будет… Как говорил Швейк, “будет, как будет. Никогда так не было, чтоб никак не было”.

Хочется обратить внимание той общественности, которая на это внимания еще не обратила, что двое моих близких друзей, скрипач Карэн Шахгалдян и альтист Макс Новиков, в лучших традициях жанра – то есть на коленке – сочинили себе российский тур и в настоящее время со страшной силой этот тур откатывают. Программу и города можно увидеть на сайте тура, который мы, все в тех же лучших традициях, сочинили на коленке за 10 минут и который я, будем надеяться, вскоре заставлю выглядеть не так альтернативно.

Дополнительная прелесть в том, что я в последний момент постарался придать этому самому туру некий налет “социальности”, упросив Макса и Карэна вести на форуме “Классика” блог, посвященный их поездке. Несмотря на дефицит интернета в регионах, она это делают достаточно регулярно и, по-моему, весело. Надеюсь, вскоре там появятся не только тексты (которые сами по себе заслуживают внимания), но и фото с видео.

К сожалению, в силу определенных организационных сложностей, в Москве концерта не будет (хотя он был несколько раньше – 22 декабря в Мастерской). Зато, в перерыве, пока Карэн ездит в одиночестве, а Макс в Москве, 26 февраля в музее Глинки мы с ним и с Яшей Кацнельсоном в музее Глинки сыграем 4-е трио Бетховена. И, видимо, Яша сыграет еще что-то. Честно говоря, даже не знаю, что именно – надо будет спросить, кстати. В общем, читайте, смотрите и слушайте, как мы развлекаемся.

На самом деле, у меня ощущение, что последние главные слова в уходящем году я написал вчера. А сегодня – уже так… Постскриптум… Просто по традиции…

У “Секрета” есть песня “Последний час декабря“, которая, по идее, про Новый год. Хотя мне почему-то всегда более новогодней казалась “Не говори мне прощай“. Вернее сказать, уже много лет это – самая новогодняя песня для меня. В которой есть все самые важные слова для любого Нового года – каким бы ни был уходящий, и каким бы ни стал новый…

Так или иначе, уже который год итоги подводить совершенно не хочется, и вообще вот эта черта кажется совершенно надуманной. Есть повод лишний раз посидеть вместе, потрендеть, может, построить планы на будущее или что-то повспоминать. Но, как по мне, нет повода проводить демаркационную линию, отделяя якобы несчастливое прошлое от якобы счастливого будущего.

И в прошлом была масса хорошего, и в будущем будет куча всего такого, о чем в следующий Новый год вспоминать не захочется. А главное – Новый год почему-то наступает в такой момент, когда полно работы и совершенно не хочется прерывать процесс. То есть вот эти итоги становятся искусственными, внезапными и оттого почти неискренними. Впрочем, если я что-то и нашел за прошедший год – то это смысл старой-старой цитаты: “Ну что? Теперь понял? Нужна чужая боль, чтобы решиться на что-то. Нужно впитать в себя чужие слезы, чтобы почувствовать себя сильным. Круг замыкается…” Можно было бы и еще пару цитат привести в качестве итога, но дурацкая это привычка – цитатами разговаривать. Даже очень хорошими.

Поэтому не стану даже собственный афоризм пытаться выдавить. Так, прозой… В этом году я совершал странные, глупые, смешные и даже жутковатые вещи. Время от времени. Не переставая, впрочем, делать то, что должен делать и думать о том, о чем должен думать. И именно этот год мне отчетливо дал понять, что если сам захочешь – все будет хорошо. Все сумеешь, всех простишь, всем поможешь и еще останется. Миру мир и нам, так сказать, чуть-чуть.

Поэтому не трогайте вы его, он и так уходит уже. Хороший был год, как это ни странно. Но самое главное – ведь послезавтра утром (или, там, когда вы собираетесь просыпаться) ничего не изменится. Мы останемся такими же, мир останется таким же и даже снег… Ну, этот, может, подтает чуть-чуть… В любом случае – никто не начнет новую жизнь. Будем продолжать валандаться с тем, что было – разве что настроение будет получше. Ради этого все и делается, собственно. Дело не в дороге, которую мы выбираем – что-то внутри нас заставляет нас выбирать дорогу. Вот, никак не выходит без цитат.

В общем, с наступающим. Мы прорвемся.

Пустое заснеженное Садовое кольцо за окном вечно провоцирует на философию. Буквально два дня назад я совершил очередную, четвертую по счету, революцию на форуме “Классика”. Буквально сегодня мне удалось осознать и адекватно оценить последствия, в очередной раз понять, что все не зря, и в очередной раз взять уже казалось бы безнадежно выпущенный из рук процесс под контроль. На это ушло примерно часов 12 (включая мыслительный процесс) – неплохой, кстати, результат. А отвлекшись окончательно от компьютера и глядя на это самое Садовое, само собой вспомнилось 29 декабря 1998 года: мне месяц, как исполнилось 22 и мы с Норштейном закончили готовить очередной выпуск ММВ. Где-то как раз в районе четырех я закончил писать новогоднюю колонку редактора, а районе пяти мы удовлетворенно попрощались друг с другом в аське – сдали очередной выпуск.

На самом деле забавно – “Вестник” реально прожил немногим более трех лет, а сколько произошло за это время! Форум “Классика” живет уже семь лет… И за это время произошло еще больше, похоже. Нельзя не вспомнить тех, кто так сильно помог форуму стать тем, чем он стал: в самом начале – буквально на пару постов, но таких важных – Ира, дальше – Кривич, первый и самый отчаянный модератор. Сусанна – крестная мать всех фестивалей форума… Модераторы – в разное время – разные, которые тратили и тратят неимоверное количество сил для того, чтобы форум оставался a nice place to be… Люди, к форуму непосредственного отношения не имевшие, но просто считавшие, что это нужное дело…

И все же есть принципиальная разница между ММВ образца 98 года и форумом образца 2009. Вестник мы делали с Ильей пополам, и все хорошее и все плохое, происходящее с ним, делили пополам тоже. Я даже не уверен, появится ли у меня когда-либо снова такой же партнер, каким был Илья. С форумом – другая история. Делать его было и проще, и сложнее – поскольку, с одной стороны, принимая решения, не с кем было препираться, с другой – иногда принимать решения одному бывает очень трудно.

Тем не менее, форум пережил два конкурса им. Чайковского, два – им. Рихтера, переезд с phpBB на vBulletin, с американского хостинга Hostrocket на русский 1gb, и, вот сейчас – масштабный переход на новую версию vBulletin. У Вестника таких потрясений, честно говоря, не было. Но дело даже не в этом.

Дело в том, что очень это интересное ощущение. Ты сидишь, в общем-то, все на той же кухне, куришь, смотришь ночью в окно. А за окном, между тем, прошло уже 11 лет. И в течение этих 11 лет ты занимаешься примерно одним и тем же: днем играешь на виолончели и в свободное от этого время пинаешь балду, а ночью занимаешься сайтами (ну, либо тоже пинаешь балду, если время есть ). При этом точно знаешь, что если вдруг завтра эти сайты исчезут, то… И вот тут не совсем точно знаешь, что будет. Зато точно знаешь, что не делать всего этого уже просто физически невозможно.

Да, год за три… Я тут прикинул… Думаю, по человеческим меркам форуму сейчас где-то 21-22 года. Он уже чувствует себя совершенно независимым от меня – но при этом ему все еще нужны мои деньги. Он пытается развиваться так, как хочет сам, а не так, как я считаю нужным – хотя у меня все еще есть право вето. Когда он болеет, у меня внутри все сжимается и я готов сделать все и мгновенно, только чтобы все стало снова в порядке – хотя я уже точно знаю, что ни от какой обычной болезни он не погибнет. В общем… Похоже, наверное. Где-то 21. Самостоятельный. Но все еще мой.

А партнер, наверное, все-таки появится. Чем дальше, тем четче я ощущаю, что одному все-таки скучно. И жить, и работать. А кто-то, может, ищет именно такого веселья…

Мы тут сегодня первый раз устроили прогон Воццека. Многие, наверное, знают, если читают мой Твиттер. Что по этому поводу хотелось бы сказать…

Можно по-разному относиться к этой музыке и к этой постановке. Музыка лично мне не близка. Постановка, как всегда у Чернякова, мало относится непосредственно к сюжету оперы, и много имеет сказать помимо него. В целом, именно для этой оперы постановка, мне кажется (насколько можно судить из ямы), интересная, по-черняковски крупная и заставляющая думать. Уже сегодня можно сказать, что спектакль получился, и кто бы как бы ни относился к этой музыке – Курентзис с Черняковым своего добьются: музыку и название запомнят, если не полюбят, о постановке будут говорить… В общем, я даже сглазить не боюсь: это победа.

Я этой победе тоже буду радоваться, несмотря на то, что считаю, что запросто можно было эту оперу не ставить. Но коль уж взялись – надо было сделать хорошо. Они и сделали. И мы. И вот тут, собственно…

Очень хорошо помню начало этого процесса. Все эти соло я играть не должен был – но теперь играю. Ничего не бывает зря. Отлично помню себя в сентября 2001 года в зале Мет – сидел, слушал и смотрел Воццека. Дирижировал Ливайн. Я следил за оркестром и думал: боже, как они это вообще могут сыграть? Слушал солистов-струнников в оркестре и думал: черт возьми, это боги! Они, впрочем, действительно здорово это играли. Просто по-настоящему. Так звучало – до сих пор помню…

И вот в октябре 2009, оказалось, мне самому это нужно играть. Только кажется, что 8 лет – небольшой срок. На самом деле – огромный. Попроси меня сесть и попробовать сыграть это тогда, в 2001 – я бы, наверное, умер. Два месяца назад – не вопрос. Тем более, что мы тут обсуждали и пришли к выводу, что “Саломея” Рихарда Штрауса все равно для оркестра сложнее… Но дело даже не в солистах…

Нет ни малейшего желания делать достоянием общественности ситуационные кейсы, регулярно возникавшие в процессе репетиций. Каждый, поверьте на слово, достоин рассмотрения на менеджерском тренинге и последующего обсуждения. Но мы справились.

Когда я говорю “мы” – я имею в виду прежде всего оркестр. Оркестр Большого театра. Мы не в армии – хотя, по ходу, мы действительно спецназ. Нас, как выясняется, можно бросить в любое пекло – и мы выберемся с честью для себя и с гордостью за своих. Нас нельзя просто так заломать – с нами придется воевать либо договариваться. Мы спокойно теряем бойцов – но за каждого потерянного спрашиваем вдвое. Нас, как выясняется, можно просто оставить выживать – и мы выживем, заведя, по возможности, свои порядки на освоенной территории и научившись более или менее внятно выражать свое мнение по поводу сложившейся ситуации. Но самое главное – поставленную задачу мы выполняем больше, чем на 100%, так, что даже люди, которые не хотели нас в начале, в конце начинают в нас верить и полагаться на нас. Не хочу даже расшифровывать: кто знает, тот поймет, кто не знает – тому не нужно. Но я горжусь тем, что мы способны завоевать уважительное отношение к себе – и своим поведением, и, самое важное, своей игрой.

Все это было примерно понятно в течение последних лет пяти на симфонических концертах. Нас на это натаскивали и мы к этому шли. Воццек – действительно достаточно сложная задача. Но и мы не с хлопковых полей сюда приехали: то, что эта задача нам по плечу, было понятно с ходу. То, что мы выполним эту задачу с блеском, стало понятно примерно на 5-й репетиции – когда осела пыль. Единственное, для чего я все это пишу – для того, чтобы еще до премьеры, до того, как наши критики (которые ничего не знают о том, чем мы занимаемся вообще и чем мы занимались последние два месяца в частности) напишут свои грошовые слова, сказать, что я горжусь, что работаю в этом коллективе и с этими людьми. Своей группе я скажу это 29-го, когда мы соберемся отметить окончание. Я бы не смог сделать и четверти из того, что пытаюсь делать, если бы со мной не работали эти 9 человек. Такая поддержка за спиной стоит очень дорого. Включая бесконечную моральную и огневую поддержку со стороны Миши Шумского – я знал, что могу на него рассчитывать и спокойно болеть…

Но весь оркестр… Я сегодня играл, слушал и балдел. Вспоминал два моих любимых девиза. ВДВ – “Никто кроме нас”. И мой пресловутый спецназ: “Выше только звезды”.

А теперь идите на премьеру, слушайте и скажите мне, что я не прав.