Lifanovsky.com

Обрабатываю промо-материалы, которые прислала Наташа Рубинштейн о своем фестивале "Арт-ноябрь". Кстати, у этого фестиваля есть отличное предложение для всех любителей камерной музыки - но об этом я напишу завтра. А вот сегодня...

Сегодня, рассматривая программу фестиваля, я обнаружил 18 ноября концерт Брамс-трио, где в составе, помимо Наташи, еще скрипач Алексей Толпыго и мой профессор Кирилл Родин. Подумал при этом: как странно, что снова сменился состав. Но разгадка пришла неожиданно быстро: на этом же фестивале 25 ноября состоится концерт Квартета им. Бородина, в составе которого, вместо В. А. Берлинского, стоит Володя Бальшин.

Нет необходимости как-то комментировать это, я просто хотел узнать: что, правда?

Кто бывал у меня в комнате, тот знает, что все стены завешаны плакатами, афишами и тому подобным. Из всей этой полиграфии я действительно ценю плакат, выпущенный к 50-летию Квартета им. Бородина в 1995 году. Прежде всего, он напоминает мне о самом времени - тогда происходило много интересного, о чем я до сих пор вспоминаю с удовольствием и даже нежностью. Плюс, конечно, сами Бородинцы - один из наиболее значимых для меня камерных коллективов в принципе.

При этом нельзя даже сказать, что Берлинский - это эпоха или веха для квартета им. Бородина. Берлинский - это сам этот квартет. Хотя в моем личном списке пристрастий также невероятно высокое место занимают как Михаил Копельман, так и Андрей Абраменков. Собственно, вживую я слышал только второй состав, а добавив сюда замечательного альтиста Дмитрия Шебалина, мы его и получим... Тем не менее, кто такой и что такое Берлинский никому объяснять, я думаю, не надо. Стало быть, если Валентин Александрович действительно оставил свой коллектив - для Квартета имени Бородина начинается новая эпоха. В каком-то смысле она, конечно, уже началась с приходом Рубена Агароняна. Более того, я могу представить (но категорически не хочу комментировать) причины, по которым Берлинский мог принять такое решение - они вполне понятны и разумны. И все же, увидев в программе концерта новый состав, я испытал невероятную грусть - как-будто надломилось что-то...

Бальшин же - очень опытный игрок и хороший виолончелист, и это знают все, кто слышал его или каким-то образом с ним соприкасался. Если он действительно теперь постоянно работает там - я бы сказал, что (по крайней мере формально) он попал на одну из самых высоких ступеней, на которую только может попасть камерный музыкант.

Но все-таки - you can't turn back the clock, you can't turn back the time, ain't that a shame...

Если все сложится удачно, завтра у меня появится файл с записью разговора с одним из самых выдающихся музыкантов нашего времени - виолончелисткой Наталией Гутман. Завтра же, я надеюсь, этот файл преобразится в интервью, которое будет опубликовано в ближайшем номере журнала "Музыкальные инструменты".

В 90-х годах мы не пропускали ни одного ее концерта. Я иногда думаю, что нам невероятно повезло, что мы застали то время. Хотя, конечно, "то время" - штука сложная. Обычно так говорят о периоде 50-е - 80-е. Согласно преданиям, Ойстрах тогда играл сонатные вечера в БЗК пару раз в месяц, и зал был наполовину пустой. А еще Рихтер, Квартет имени Бородина... Ой, ну, что перечислять. Теперь, как говорится, не то. Но по крайней мере я совершенно точно знаю, что у меня есть собственное "то время". И что оно, честное слово, тоже было неплохое. Хотя не припомню ни одного выступления, например, Гутман с Вирсаладзе, когда зал не был бы полон. Что Малый, что Большой. Что, тем более, Рахманиновский.

Отлично помню один из первых (если вообще не первый) московский фестиваль памяти Олега Кагана. Врезался в память именно концерт Гутман, в котором она играла Баха и Бриттена в Рахманиновском зале. Мы с Бельским уселись на балкончике, на который вообще-то слушателей не пускают. Причем уселись не просто так, а с моим диктофоном AIWA с выносным микрофоном. Ценная была вещь, кстати... Пускать нас на балкон не хотели, но мы наврали, что Наталия Григорьевна просила нас записать. Боялись потом, что Гутман увидит диктофон и после первого отделения выпрет нас оттуда. Нас она увидела наверняка, но не сказала ничего. Запись эта до сих пор у меня на кассете есть, кстати. Надо бы на диск перенести...

И концертов тогда было много. Причем сейчас иногда кажется, что даже когда сегодня играют твои собственные герои из того времени, играют они не совсем так, как тогда. Наверное, острота восприятия притупляется. Хотя сидишь, слушаешь, думаешь об этом - а потом вдруг услышишь фразу, которая заставит встрепенуться и понять, что ничего никуда не делось: и они все такие же - для тебя почти герои какого-то эпоса. И ты все такой же - следишь за этим эпосом, затаив дыхание. Ничего не исчезает.

А готовиться к интервью легко. Знаю о ней очень много. И помню разные истории об этом поколении, которые мы подхватывали где-то и рассказывали друг другу, о Гутман в том числе, до конца не будучи до конца уверенными, правда это все или просто легенды. Что-то, наверное, правда, что-то - легенды... Спросить и узнать хочется столько, что все в журнал, естественно, не войдет. Может, сюда потом выложу еще что-то. Так, вроде, мотаешься, делаешь кучу дел, устаешь, а потом в середине ночи понимаешь: то, что будет завтра - это не работа. Это что-то, что когда-то и во сне приснится не могло, а сейчас кажется одной из немногих настоящих, нужных вещей. Нужных чуть ли не для дальнейшего существования.