Lifanovsky.com

Строго говоря, у меня уже был когда-то пост с таким названием. Но в данном случае ничего более подходящего я придумать не могу, поэтому приходится красть у себя и у Relic. Почему так подходит название. В игрушке, собственно, управляешь взводом из нескольких бойцов, каждому из которых свойственны уникальные умения. Возникает синергия, то есть такое сочетание нескольких факторов, при котором целое становится больше суммы его составляющих. Собственно, похожий подход использовался и в других играх, но в CoH Relic удалось заставить эту идею работать по-настоящему, в результате Company of Heroes превратилась практически в культовую – во всяком случае, в знаковую – разработку.

С концертом 9 ноября в «Мастерской» ситуация примерно похожая. Идея концерта родилась в августе 2009 на летней веранде кафе ArteFAQ. Лично я больше всего ценю концерты, которые рождаются не «по поводу» или, там, из идеи продюсера или промоутера, а из приятного общения и желания продолжить такое общение на сцене. То есть не сперва программа и потом набор игроков, а сперва – люди, после чего – подбор программы именно под этих людей.

В данном случае состав подобрался очень удобный – две скрипки, альт и виолончель (там, правда, был еще дирижер – но в этом концерте, насколько я понимаю, он будет участвовать в качестве слушателя, сотрудничество – в будущем). Добавив рояль, получаем вполне себе команду для выполнения практически любых камерных задач. Учитывая глубокую и крепкую связь с Арменией большей части состава, долго не думали и изобрели армянскую программу: Хачатурян, Мирзоян, Бабаджанян. В качестве площадки выбрали не так давно открывшийся, но уже ставший одним из самых любимых мест для общения клуб и театр «Мастерская». Нельзя не отметить, кстати, что «Мастерская» стала такой стараниями его совладелицы и арт-директора Варвары Туровой, с которой многих из нас связывает не один год общения и дружбы.

Одним словом, сказано – сделано. Для меня этот концерт – один из самых приятных в сезоне. Как по причине того, что я испытываю иррациональное притяжение к «Мастерской» и мне невероятно приятно там и бывать, и играть, так и по причине того, что у меня вызывает гордость состав исполнителей на этом концерте. Работать с профессионалами всегда приятно. Работать с талантливыми и яркими профессионалами – удовольствие. Душевное общение никогда не гарантирует качественной игры. В данном случае речь идет об очень ярких людях, которые одновременно являются очень яркими и самобытными исполнителями. Собрать такую компанию как за столом, так и на сцене – редчайшая удача. Собственно, потому и хотелось назвать этот пост Company of Heroes. Каждый – талант, каждый – личность, вместе – фантастический взрыв эмоций и интеллекта.

В качестве анонса хотелось бы просто сказать пару слов о каждом из этих людей – хотя все они заслуживают по меньше мере развернутой статьи.

Яков Кацнельсон (фортепиано). С Яшей нас связывает уже черт-те сколько лет дружбы. Формально наше общение началось тогда, когда мы вместе стали играть в ансамбле, который позже стал называться «Академ-трио«. Неформально мы были знакомы еще раньше, и это, кстати, первый случай в моей жизни, когда я встретил человека, с которым непонятно, что приятнее и интереснее – играть или общаться. Со временем «Академ-трио» распалось, но наше с Яшей общение не прекратилось. Мне доставляет невероятное удовольствие учиться у него и как у человека, и как у музыканта. Льщу себя надеждой, что наше общение и периодческие совместные выступления буду продолжаться еще очень долго.

Карэн Шахгалдян (скрипка). С Карэном мы познакомились в консерватории, но достаточно долгое время знакомство имело шапочный характер. До тех пор, пока я не пришел в камерный оркестр Московской консерватории (которым, кстати, сейчас руководит Феликс Коробов, тот самый дирижер, о котором шла речь выше). Карэн был там концертмейстером, а я вскоре после прихода сел на первый виолончельный стул. Месячная поездка в Испанию в ноябре 1998 года открыла нас друг для друга – и с тех пор встречи и беседы с Карэном являются для меня одной из самых больших радостей в жизни. Карэн – невероятно обходительный, вежливый и красивый человек. В принципе, этого бы хватило, но он еще и обладает таким редким в наше время качеством, как интеллект. Сочетание этих факторов дает результат, который неизменно радует, когда я встречаю Карэна. К сожалению, за исключением той самой поездки, вместе мы никогда не играли – 9 числа состоится наше первое совместное выступление. Однако я прекрасно знал (и репетиции только подтвердили это), что Шахгалдян – очень мощный игрок, который, к тому же, продолжает постоянное развитие.

Сона Азарян (скрипка). Официально с Соной мы знакомы года три, но личные отношения начались буквально в этом августе. Первое, что люди узнают о Соне, как только видят ее – она фантастически красивая женщина. Нереально просто. Учитывая контекст нашего с ней первого знакомства, я также узнал, что она – талантливый организатор. Со временем выяснилось, что еще и исполнитель, чуть позже – что тоже талантливый. Наконец, с августа 2009 я также знаю, что у нее отличные образование и чувство юмора, к тому же – очень живой ум. В конце концов, оказалось, что она еще и опытный журналист (международную пресс-карту она демонстрирует с неизменной гордостью, и я ее понимаю). Одним словом, если продолжать аналогию со взводом коммандос, то Сона – универсальный солдат, который способен успешно выполнять самые разные боевые задачи, не теряя при этом улыбки и блеска в глазах.

Максим Новиков (альт). Из всего состава с Максом мы знакомы дольше всего, с 1991 года, но долгое время это знакомство никак не развивалось. А в какой-то момент Новиков и вовсе уехал работать за границу, и вернулся в Москву только два года назад. В училище и консерватории он учился на два курса старше меня и представлял собой одну из недостижимых звезд, на которые я смотрел снизу и мечтал, что когда-нибудь окажусь на том же уровне. Со временем – оказывался, но почему-то выяснялось, что не все так просто. И симфонический оркестр училища, и камерный оркестр консерватории теряли что-то очень важное с уходом из них Макса и других игроков его поколения. Все субъективно, но мне кажется, что тот же камерный оркестр консерватории пережил свой последний золотой период при Новикове и его однокурсниках. Надеюсь, с приходом в этот коллектив Коробова, ситуация снова перестанет быть безнадежной. В любом случае, я рад, что звезда по имени Новиков снова горит в Москве (если быть точным, мигает где-то в промежутке между Москвой и Ереваном). К тому же выяснилось, что на самом деле мы – одно и то же поколение. С одними и теми же интересами, опытом и схожим чувством юмора. Поэтому из небожителя Максим превратился в коллегу и друга. Хотя восхищение игрой и фонтанирующим (иногда даже через край) личным обаянием осталось.

Москва, 9/11/2009, 20.00, клуб и театр «Мастерская». Собственно, всего через 6 часов.

Только что мне пришло письмо со ссылкой. Сначала я перешел по ней и начал читать. Но потом подумал – стоп. Сперва я хочу поделиться этой ссылкой с максимально большим количеством людей. И только потом продолжить чтение.

Я примерно знаю, что под ней. Там Слава Голубенко рассказывает о недавних выборах ректора Московской консерватории. Пока не знаю, как он это делает. У меня есть ряд претензий к Славе, касающихся того, как он делает то, что делает. С точки зрения политики, во всяком случае. Хотя у меня нет и не может быть претензий к Славе, касающихся того, что он делает, с точки зрения качества выполняемой работы.

Слава и его коллеги сделали отличный сайт для Московской консерватории – такой сайт, которым не могут похвастаться многие западные вузы, не говоря уже о российских. Помимо всего прочего, я знаю Славу, как отличного менеджера (это он и наши с ним коллеги доказали, блестяще проведя Московский фестиваль форума «Классика»). Мое знакомство со Славой, как с человеком, и со Славой, как с управленцем, позволяет мне с легким сердцем рекомендовать его на самые высокие посты (а я могу рекомендовать довольно высоко – простите мне это хвастовство) – и его право выбирать, хочет он настолько высоких постов или нет. Простите мне также этот туман – но мы все с вами знаем, что наш бизнес достаточно закрыт. И не сию секунду начинать бороться за его открытость (хотя стоило бы).

К тому же, я просто считаю себя Славиным другом – поэтому верю всему, что он говорит, раньше, чем даже полностью вникаю в ситуацию. Примерно так же я верю модераторам форума «Классика», если здесь актуально такое сравнение.

С другой стороны, я прекрасно помню, какой шок на меня произвело смещение с должности ректора МГК Тиграна Алиханова. Не то, чтобы я относился к Тиграну Алиханову как-то особенно тепло – и не то, чтобы я относился к Александру Соколову как-то особенно холодно. Лично я считаю, что оба эти ректора не осознают реальных проблем Московской консерватории и, стало быть, не могут их решить. В этой связи, по большому счету, мне все равно, кто будет ректором. Но сама схема смещения и дальнейшие события заставили меня высказываться по этому поводу – впрочем, мои слова недорого стоят в этой жизни.

В любом случае, Слава в тот момент сделал намного больше. Он открыто заявил о своей позиции на ученом совете – в результате чего, насколько я могу судить, деятельность его отдела была признана ничтожной и отдел был расформирован вскоре после вступления нового ректора в должность.

Вот поэтому мне и хотелось бы, чтобы все прочитали славины соображения по этому поводу. Сегодня я не имею никакого отношения к Московской консерватории, поэтому для меня не так уж и важно, что будет происходить в ней. Другой вопрос, что для меня странно, что сотрудники, принесшие грандиозные инновации в деятельность МГК, и готовые эти инновации развивать (я здесь имею в виду, конечно, и Громадина), в результате оказались консерватории не нужны. Почему так случилось? Я не знаю. Прочитайте то, что пишет Слава (честно, я пока не читал и на знаю, насколько это убеждает – я просто знаю Славу и то, что он сделал). Если вас это убедит – задайте вопрос ректору, когда вы его встретите.

Это произошло – лето наступило. И прямо завтра в Малом зале Московской консерватории случится концерт, который, в общем, действительно окажется для меня главным событием лета: последний из трех концертов камерного абонемента Большого театра, посвященный музыке Георгия Свиридова.

Собственно, на форуме я этот концерт анонсировал, и лучше уже вряд ли про него расскажу, поэтому позволю себе процитировать себя же. Единственное, что можно добавить: в среду мы обыгрывались в Мерзляковском училище, а вчера и сегодня поздним вечером репетировали в МЗК. Без ложной скромности должен сказать, что сбываются мои самые лучшие ожидания – давно я так не гордился, что участвую в концерте.

В прошлом сезоне (весной 2008 года, если быть точным) главному дирижеру Большого театра Александру Ведерникову пришла в голову светлая мысль: вдобавок к симфоническому абонементу оркестра Большого театра в Большом зале Московской консерватории, сделать абонемент камерный, в Малом зале, где артисты оркестра и солисты оперы могли бы музицировать так, как в самом театре это делать они не имеют возможности в силу естественных жанровых ограничений. Собственно, сам Александр Ведерников рассказывал об этом на сайте театра. В этом сезоне состоялось уже два концерта: один был посвящен творчеству Глинки, второй объединил произведения Чайковского и Десятникова. Третий концерт будет целиком посвящен творчеству Георгия Свиридова. В нем прозвучит как достаточно хорошо известное слушателям фортепианное трио, так и два редко исполняемых вокальных цикла.

Весь вечер за фортепиано проведет сам Александр Ведерников. Ему составят компанию очень хорошие певцы (я уже точно знаю, поскольку не только много раз слышал их в театре, но и провел с ними несколько репетиций к этому концерту – это действительно очень высокий класс. Василий Ладюк и Петр Мигунов шикарно пели оперу на майских гастролях в Европе, а в камерной музыке они оба на репетициях открылись для меня с новой стороны. Щербаченко, Манистину и Пастера представлять, надеюсь, не надо).

Что касается трио, то тут, в общем, некая интрига присутствует, поскольку на сцене появятся двое из трех участников некогда «широко известного в узких кругах» ( (С) ) Академ-трио. Ансамбль распался в 2003 году. С тех пор это второй reunion, который позволяем себе мы с Ириной Петуховой (первый был в августе 2007 года feat. Михаил Мордвинов). Должен сказать, что за шесть лет ощущение плеча и ансамбля с партнером ни фига не теряется. Александр Ведерников составляет нам очень приятную компанию как с музыкантской, так и с человеческой точки зрения – репетировать трио доставляло просто колоссальное удовольствие, и сегодня мне остается только жалеть о том, что эти репетиции подошли к концу.

Совершенно отдельная тема – связь Александра Ведерникова с Георгием Свиридовым. Естественно, через отца, Александра Ведерникова-старшего, но это в данном случае неважно. В любом случае, Ведерников-младший несет в себе некую традицию, с которой я в свое время познакомился, участвуя в одном из концертов симфонического абонемента Большого (этот концерт, кстати, записан и периодически идет по телеканалу «Культура»). Не могу сказать, что я очень хорошо знал или знаю музыку Свиридова, но во время репетиций Александр Ведерников, без преувеличения, открыл для меня этого композитора. Не буду скрывать – до сих пор относился к музыке Свиридова без большого интереса. Но по ходу дела я все лучше понимал, насколько сильно ошибался. Композитор абсолютно потрясающий. Настоящий.

К сожалению, насколько мне известно, в следующем сезоне концертов камерного абонемента не запланировано. Так что этот концерт – в некотором смысле завершение идеи. Лично мне очень жаль, но, с другой стороны, все хорошее когда-нибудь кончается… В любом случае, останется запись (надеюсь, что это будет видео с хорошим звуком), которую я при первой возможности выложу, конечно…

В общем, сезон потихоньку подходит к концу (хотя тут будут еще кое-какие события, о которых расскажу позже). Но вот такое его завершение – это просто бальзам на душу. Спасибо, Александр Александрович, спасибо, Ирочка, спасибо, дорогие вокалисты: по-моему, было хорошо. Очень благодарен вам всем за время, проведенное вместе, желаю нам отличного концерта завтра… Ну, и как-то попытаемся отдохнуть потом… Завтра же…

Как сейчас помню, в начале февраля 2009 был ошарашен информацией на форуме «Классика» о смене власти в Московской консерватории. Изначально многие пытались связать ситуацию с интервью Тиграна Алиханова, которое он дал газете «Газета» (на мой взгляд интервью более, чем спорное, мягко говоря), но впоследствии выяснилось, что все одновременно и сложнее, и проще.

Время пролетело быстро, на дворе конец мая, а 2 июня в Московской консерватории состоятся выборы ректора. Как показывает практика ГИТИСа, бороться с произволом и откровенно хамским поведением со стороны властей можно и нужно. Другой вопрос – хочется ли. Собственно, я уже про это говорил почти сразу…

В любом случае, 1 июня мы сыграем в Малом зале консерватории концерт, а вечером 2 числа очень может быть, те же самые стены станут для меня совсем чужими. Я, в общем, довольно спокойный и даже, можно сказать, демократичный человек. И к различным проявлениям несправедливости, как правило, отношусь философски – профессия научила. Хотя в данном случае обидно даже не то, что происходит очередная несправедливость. Обидно то, что в вузе, по стенам которого я когда-то водил рукой и не верил, что все-таки смогу однажды в него поступить, где преподавали какие-то совершенно легендарные люди, некоторые из которых ушли совсем недавно – в этом вузе другие люди, которые очень часто публично жалуются на то, что на дворе время не дирижеров, а воров (я об этом и сам говорил когда-то…), которые наперебой рассказывают о вопиющей бездуховности всего вокруг, в то же самое время собственными руками могут натворить такое, от чего волосы встанут дыбом.

Можно, конечно, наплевать и растереть – собственно, держу пари, что так и произойдет. Можно в очередной раз забить болт на все и сказать, что и так нормально, все равно все идет по примерно одному и тому же сценарию – кто бы ни был у руля. Но если остановиться и подумать – черт возьми, почему же одни могут вести себя настолько позорно и чувствовать свою правоту, а другие легко дают им такую возможность? Не хочу показаться пафосным, но неужели Рубинштейн или, там, Сафонов, про которых я даже сам в фильме снимался когда-то, одобрили бы такой подход? Неужели им понравилась бы такая Московская консерватория?

Есть маленькая, но вероятность, что все пойдет по иному сценарию. Что бывшего министра Александра Соколова, каким бы он ни был замечательным раньше и влиятельным сегодня – не выберут. Или что вообще произойдет что-то фантастическое, что даже и представить сейчас себе нельзя. Я плохо себе это представляю, но очень хочу верить, что так будет. Потому что мне очень не хочется переставать уважать Московскую консерваторию и ее профессоров. Там есть очень достойные люди. Я знаю это. Мне даже доказательства не нужны. Мне бы только очень хотелось, чтобы они на самом деле вели себя достойно.

PS А вообще, конечно, сегодня представить себе вообще какие-либо выборы без песни Шнура уже положительно невозможно…

Кому интересно, заголовок – это Булгаков о Гоголе.

Сегодня выпал случай позаниматься с маленьким трио Элегией Аренского. Спасибо Ире Красотиной, к которой по делу зашел в Мерзляк.

Интересные, доложу вам, ощущения…

Прежде всего, я в очередной раз получил огромное удовольствие от процесса и в очередной раз понял, что педагогика – ужасно трудное и неблагодарное дело, которым я заниматься не хочу. Но.

Поначалу (не в первый раз) с удовольствием наблюдал, как маленькие, но уже люди, преодолевают несоответствие восприятия брутального внешнего вида и содержания речи. Это мы уже знаем, плавали, поэтому на это я внимания не обращаю. Преодолели.

Далее, очень забавно смотреть, как скука и непонимание происходящего в глазах сменяются какой-то маленькой искоркой интереса. Прежде всего, конечно, это касается виолончелиста. Просто у меня мало практики, поэтому, я сначала стараюсь отдать то, что быстрее отдается. Кажется, этого Диму мне завоевать удалось. В конце концов, он более или менее начал понимать, чего я от него хочу, и даже попытался что-то сделать. Во всяком случае, я надеюсь, что когда он в следующий раз будет играть эту элегию, он ее будет хоть чуть-чуть не просто так играть.

Сложнее – со скрипачкой, и совсем сложно – с пианисткой. Максим Федотов в свое время сказал отличную вещь: «Не имеет значения, кому преподавать. В принципе, если музыкант знает, о чем идет речь и понимает профессиональные задачи, то он способен слышать и воспринимать идеи другого музыканта«. Но вот на этом уровне, пятнадцати-шестнадцати лет, во-первых, очень трудно отрешиться от чисто инструментальных проблем. До сих пор помню, как это costed me a fortune понять, что я могу слушать кого угодно – что кто угодно может мне помочь, если он может мне помочь. Причем как раз в том возрасте. А во-вторых, именно в этом возрасте слишком часто кажется, что уже все если не умеешь, то, во всяком случае, знаешь и понимаешь. Во всяком случае, так я помню себя. И очень трудно воспринять что-то новое – особенно если уже более или менее умеешь играть.

С другой стороны, конечно, помогает разница в возрасте. Не настолько большая, чтобы они, к примеру, воспринимали меня как абсолютно взрослого – и, вместе с этим, достаточно большая для того, чтобы они слушали, не перебивая. Плюс – там на скрипке и фортепиано – две девочки. Это тоже играет роль, и этим тоже можно пользоваться для получения доверия.

Самое интересное в подобной ситуации – два момента. Первый – когда ты завоевываешь это самое доверие. Слушаешь, как они играют, понимаешь, что ты им можешь помочь – и надо сделать так, чтобы они поверили в то, что они могут от тебя что-то получить. Это довольно просто – мне, во всяком случае. Дальше – еще интереснее, и уже намного сложнее: заставить их сделать то, что ты хочешь, чтобы они сделали.

А третий этап выходит за рамки мастер-класса, конечно. На это можно убить и год, и два, и ри. Можно им показать, что можно играть так, и эдак, и то, и это, и так далее. Но, мне кажется, самый главный кайф – это когда они к тебе приходят и ты понимаешь, что они делают что-то сами. Пусть, криво, пусть, может, неправильно – но у них появляется свой вектор, своя воля. Какие-то зачатки такой воли можно увидеть и за полтора часа занятий – но она потом наверняка исчезнет.

Ведь я почему еще так люблю трио Аренского. Потому что именно на нем я в свое время понял, что умею что-то сам, не по указке. В нем я изобрел кучу всяких штук, благодаря которым я играю его так, как никто больше не играет. Не знаю, плохо или хорошо – но это мои know-how. Самые первые. Вернее, первые осознанные. Это было очень клево.

Конечно, очень трудно не начать на них сердиться. Потому что кажется, что многие вещи сделать легко. Но через некоторое время вспоминаешь, что они все-таки маленькие, что владение инструментов даже на минимальном уровне тебе самому далось года в 22-23. А им по 16… Тогда понимаешь, сколько всего у них еще впереди, сколько всего они сделают вдруг в первый раз, если повезет – и обалдеют от удовольствия. И начинаешь завидовать им.

Сказать что-то скрипачке – можно. Но тратится намного больше сил, потому что ей нельзя показать. Сказать пианистке – тоже можно, но тут уж совсем выше головы надо прыгнуть, чтобы объяснить. В конечном итоге понимаешь, что достичь понимания можно только через яркие образы. И что вообще – они там все такие продвинутые.. Может, вполне сносно владеть инструментами они научатся не в 22, а еще раньше, лет в 18. Но это, как выясняется, не так трудно. Намного важнее – понять, зачем ты всем этим владеешь…

Тут на днях выясняли с Наташей Рубинштейн какие-то подробности восприятия камерного ансамбля. Я в этом потоке еще отвечу обязательно подробно. Но, вот самое простое, Наташа пишет: «…сказать что-то важное, сокровенное, что-то «новое-никогда-не-бывшее», мне кажется, в таком «случае» вряд ли возможно».

Для того, чтобы продать что-то ненужное, надо сначало купить что-то ненужное (а у нас денег нет!). Чтобы сказать что-то, самое главное – иметь, что сказать. В каком контексте и каким способом – дело десятое, в конце концов.

И, вот просишь ребят что-то сделать, показываешь, рассказываешь, убеждаешь… Они слушают. А ты ходишь по классу и думаешь – а это их растит? Они просто машинально делают что-то, или они это через себя пропускают, как-то переваривают? Надо, чтоб переваривали, иначе ведь завтра они ничего не смогут, без твоего допинга…

Но самые главные мысли – даже не об этом. Пусть меня простят мои сверстники-коллеги за то, что я собираюсь сказать. Когда я говорю что-то даже сегодняшнему этому трио… Я смотрю на себя со стороны и понимаю, насколько я проигрываю, например, моему отцу или Гайдамович. Эти люди знали все. Они знали что, почему и ради чего. Мы этого не знаем. Мы совсем другие. Мы, по-моему, намного хуже.

Много кто преподает сейчас. Огромная разница есть между нами и теми, кто преподавал нам. Я не знаю, что движет моими сверстниками, которые преподают. Могу только сам за себя сказать – ни в близком, ни в далеком будущем я не стану заниматься педагогикой на постоянной основе. I. e. не пойду я никуда работать на этом поприще. В моем собственном сознании разница между мной и моими учителями слишком очевидна, велика и, откровенно говоря, мучительна.

Лучше, наверное, промолчать, чем сказать банальность или глупость, будучи в роли педагога. Помолчу.