Lifanovsky.com

Когда я начал работать за деньги… Вернее, когда я начал работать за деньги, как музыкант (поскольку в принципе зарабатывать деньги я начал намного раньше), первое, что я сделал – это сыграл «Весну священную» Стравинского. Впрочем, сыграл – громко сказано. Было это в 1999 году в Большом зале питерской филармонии с оркестром Мариинского театра. На акустической репетиции Гергиев взял соло фагота, после чего закрыл партитуру и сказал: «Остальное я вам доверю». Что было вполне понятно: «Весну» оркестр Мариинского театра к тому моменту играл наизусть с закрытыми глазами. При этом я совершенно точно понимал, что кому-кому, а мне в этом смысле доверять совершенно нельзя, хоть и сижу я на последнем пульте: оркестрового опыта никакого, конкретно это произведение я тем более не знаю… Лажа полная, в общем.

Но сыграли, естественно. В дальнейшем мой питерский опыт чтения с листа пополнился массой других произведений, и вообще три года, проведенные в Мариинке, собственно, и дали мне подавляющую часть того, что впоследствии стало базой для появление того оркестрового игрока, каким я оказался на сегодняшний день.

С тех пор прошло 11 лет. Дата хоть и не круглая, но вполне, мне кажется, красивая. К тому же, за это время много чего изменилось. Например, я уже семь лет работаю в оркестре Большого театра, за пять из них – с последнего пульта и, будучи, так сказать, the last man standing, благополучно добрался до концертмейстерского места. И сегодня в БЗК, уже с оркестром Большого театра и сидя первым, пойдет та же «Весна священная» (Между прочим, сам себе немножко напоминаю пародию на Канделаки из «Большой разницы»: «Я, кстати, в позапрошлом году познакомилась с Шаинским, а в этом – с Бойко Митичем. Два года – а какая разница!» – но это ладно…). Никакого желания нет сейчас сравнивать ни оркестры, ни дирижеров. Ни вообще ситуацию – потому что ситуации разные принципиально.

Просто Ведерников, скажем, уже не главный дирижер Большого театра. И вообще, сегодня на генеральной я подумал о том, что это, наверное, последняя его встреча с нашим коллективом на ближайшие несколько лет. Хотя тот оркестр, который выйдет сегодня на сцену БЗК – хороший ли, плохой, черный, белый – все равно в огромной степени плод работы именно Ведерникова. Девять лет назад никто в здравом уме не предложил бы этому оркестр выйти на сцену БЗК с «Жизнью героя» или «Весной священной», уже не говоря о постановке «Воццека». Сегодня это вполне возможно, и даже не вызывает сколько-нибудь сильных эмоций – боеспособность возрасла за прошедшие годы многократно.

Таким образом, для меня этим концертом замыкается некий – пускай выдуманный – круг. Для Ведерникова – заканчивается большой жизненный этап. Ну, пускай этап уже закончился – но все равно это какой-то эпилог, что ли…

А для Большого театра заканчивается эпоха. И окончательно начинается период безвременья. Поскольку, что бы ни было – я считаю, театру обязательно нужен главный дирижер. По крайней мере Большому. Во всяком случае, оркестру – точно. Любой – даже самый лучший – менеджер, заведомо хуже самого плохого музыканта. Потому что в отсутствие единой цели и одного направления движения начинаются разброд и шатание, формирование лоббистских группировок и склоки. Это применимо как к театру в целом, так и к оркестру, как неотъемлемой его части, к тому же больше всего нуждающейся в главном дирижере. Иначе каждый человек, встающий за пульт оркестра, начинает ощущать себя полновластным хозяином, коллектив путается в разных, зачастую кардинально противоположных, требованиях и в результате перестает существовать, как творческая единица, превращаясь в девочку по вызову, которая делает свое дело в лучшем случае профессионально, но без огонька и романтики. А то и без профессионализма обойдется.

В любом случае, уверен, что сегодня на сцене БЗК стыдно мне не будет. Ни за оркестр, ни за дирижера. А уж что дальше будет… Как говорил Швейк, «будет, как будет. Никогда так не было, чтоб никак не было».

Мы тут сегодня первый раз устроили прогон Воццека. Многие, наверное, знают, если читают мой Твиттер. Что по этому поводу хотелось бы сказать…

Можно по-разному относиться к этой музыке и к этой постановке. Музыка лично мне не близка. Постановка, как всегда у Чернякова, мало относится непосредственно к сюжету оперы, и много имеет сказать помимо него. В целом, именно для этой оперы постановка, мне кажется (насколько можно судить из ямы), интересная, по-черняковски крупная и заставляющая думать. Уже сегодня можно сказать, что спектакль получился, и кто бы как бы ни относился к этой музыке – Курентзис с Черняковым своего добьются: музыку и название запомнят, если не полюбят, о постановке будут говорить… В общем, я даже сглазить не боюсь: это победа.

Я этой победе тоже буду радоваться, несмотря на то, что считаю, что запросто можно было эту оперу не ставить. Но коль уж взялись – надо было сделать хорошо. Они и сделали. И мы. И вот тут, собственно…

Очень хорошо помню начало этого процесса. Все эти соло я играть не должен был – но теперь играю. Ничего не бывает зря. Отлично помню себя в сентября 2001 года в зале Мет – сидел, слушал и смотрел Воццека. Дирижировал Ливайн. Я следил за оркестром и думал: боже, как они это вообще могут сыграть? Слушал солистов-струнников в оркестре и думал: черт возьми, это боги! Они, впрочем, действительно здорово это играли. Просто по-настоящему. Так звучало – до сих пор помню…

И вот в октябре 2009, оказалось, мне самому это нужно играть. Только кажется, что 8 лет – небольшой срок. На самом деле – огромный. Попроси меня сесть и попробовать сыграть это тогда, в 2001 – я бы, наверное, умер. Два месяца назад – не вопрос. Тем более, что мы тут обсуждали и пришли к выводу, что «Саломея» Рихарда Штрауса все равно для оркестра сложнее… Но дело даже не в солистах…

Нет ни малейшего желания делать достоянием общественности ситуационные кейсы, регулярно возникавшие в процессе репетиций. Каждый, поверьте на слово, достоин рассмотрения на менеджерском тренинге и последующего обсуждения. Но мы справились.

Когда я говорю «мы» – я имею в виду прежде всего оркестр. Оркестр Большого театра. Мы не в армии – хотя, по ходу, мы действительно спецназ. Нас, как выясняется, можно бросить в любое пекло – и мы выберемся с честью для себя и с гордостью за своих. Нас нельзя просто так заломать – с нами придется воевать либо договариваться. Мы спокойно теряем бойцов – но за каждого потерянного спрашиваем вдвое. Нас, как выясняется, можно просто оставить выживать – и мы выживем, заведя, по возможности, свои порядки на освоенной территории и научившись более или менее внятно выражать свое мнение по поводу сложившейся ситуации. Но самое главное – поставленную задачу мы выполняем больше, чем на 100%, так, что даже люди, которые не хотели нас в начале, в конце начинают в нас верить и полагаться на нас. Не хочу даже расшифровывать: кто знает, тот поймет, кто не знает – тому не нужно. Но я горжусь тем, что мы способны завоевать уважительное отношение к себе – и своим поведением, и, самое важное, своей игрой.

Все это было примерно понятно в течение последних лет пяти на симфонических концертах. Нас на это натаскивали и мы к этому шли. Воццек – действительно достаточно сложная задача. Но и мы не с хлопковых полей сюда приехали: то, что эта задача нам по плечу, было понятно с ходу. То, что мы выполним эту задачу с блеском, стало понятно примерно на 5-й репетиции – когда осела пыль. Единственное, для чего я все это пишу – для того, чтобы еще до премьеры, до того, как наши критики (которые ничего не знают о том, чем мы занимаемся вообще и чем мы занимались последние два месяца в частности) напишут свои грошовые слова, сказать, что я горжусь, что работаю в этом коллективе и с этими людьми. Своей группе я скажу это 29-го, когда мы соберемся отметить окончание. Я бы не смог сделать и четверти из того, что пытаюсь делать, если бы со мной не работали эти 9 человек. Такая поддержка за спиной стоит очень дорого. Включая бесконечную моральную и огневую поддержку со стороны Миши Шумского – я знал, что могу на него рассчитывать и спокойно болеть…

Но весь оркестр… Я сегодня играл, слушал и балдел. Вспоминал два моих любимых девиза. ВДВ – «Никто кроме нас». И мой пресловутый спецназ: «Выше только звезды».

А теперь идите на премьеру, слушайте и скажите мне, что я не прав.

Теодор Курентзис рассказывает корреспонденту OpenSpace Екатерине Бирюковой о своих планах, связанных с Большим театром. Обращают на себя внимание слова о том, как все полюбят «Воццека» (сама по себе, безусловно, отличная опера, но 47 репетиций…). Хочешь – не хочешь, напомнило сцену с Бомелием из «Царской», где Бомелий, уже уходя, говорит Грязному: «Полюбит!..»

Ну, и потом еще интересно про то, как год бойцов ОМОН (Отряд Музыкантов Особого Назначения) будут обучать игре на аутентичных инструментах с тем, чтобы в начале следующего сезона сыграть «Дон Жуана». Кстати, то ли мне показалось, то ли бродит такая мысль, что специально под это дело можно и новых набрать. Это, видимо, в том случае, если свои будут слишком заняты текущим репертуаром и постановкой «Эсмеральды».

Я, причем, даже знаю, где набрать можно. Есть два отличных места для проведения такой «мобилизации»: одно – Musica Aeterna Ensemble made in Novosibirsk, второе – Pratum Integrum. Паша Сербин, даю маячок!

Open-air – это, в каком-то смысле, новое слово в моей жизни, поскольку собственных мероприятий такого плана я еще никогда не играл. Вот и попробуем.

Четверг, 11 июня 2009, площадь Никитских ворот, прямо за памятником Тимирязеву. Открытая площадка (погоду обещают хорошую), на которой в течение двух часов мы с Андреем Рудометкиным будем, как бы это сказать… Ну, в общем, мы попробуем зажечь, а уж что получится… Помогать нам будут наши замечательные друзья – коллеги из оркестра Большого театра (feat. Константин Семенов (перкуссия) – вы такого никогда не слышали!).

Собственно, все, что там будет, в течение прошедших двух сезонов мы уже пробовали делать на разных площадках, так что 11 числа будет повторение пройденного, а скорее – отделение зерен от плевел. В том смысле, что все лучшее, что удалось сделать за это время – в течение двух часов. Не забудьте, в общем, придти: тепло предпраздничного московского вечера и двухчасовой концерт «Фагот+Виолончель и все-все-все» на открытом воздухе в центре Москвы – 11 июня в 20.00 у Никитских ворот. Если придете – пиво не забудьте тоже.

Совершенно случайно в руки попал сегодняшний «Московский комсомолец». И я не без интереса прочитал у них статью про буфеты Большого театра. Вернее, не статью, а интервью с Людмилой Рязанцевой, замдиректора комбината питания «Кремлевский», который в том числе обслуживает и Большой театр.

По мере прочтения я все чаще вспоминал Жванецкого и его «Ход-ход-ход Одесский пароход». Конкретнее – диалог капитана с буфетчицей, которой этот самый капитан говорит: «Ой-ой! Да через эти бифштексы можно читать!» На самом деле прочитают ведь люди и всерьез решат, что буфет в Большом театре замечательный. И не узнают, что эти самые сосиски, на которые кладет сыр Цискаридзе (и многие другие, кстати), без сыра уж совсем никак не переварить – мне иногда кажется, что они хуже, чем сосиски, которые в Москве по всему метро продают. Или это нечто позавчерашней свежести, которое в буфете Большого театра подается под кодовым названием «жюльен», и которое даже после разогрева в микроволновке невозможно воспринимать, как блюдо – скорее, как уже частично переработанный продукт…

Очень тронул рассказ г-жи Рязанцевой о том, как в буфете можно что угодно заказать и все будет готово чуть ли не в тот же момент. Пожалуй, надо будет вечером заказать пиццу… Узнать бы только как это сделать.

МК там в конце еще цены приводит. И выглядят они вполне демократично. (Если, конечно, забыть о том, что яйцо под майонезом в меню стоит 32 рубля, а у меня в ларьке под домом в центре Москвы они идут по 29 рублей за десяток. И цена майонеза тут уже ничего не решит.) И никто не знает, что в реальности от вида порций чего угодно хочется поднять брови, а когда реально хочешь что-то съесть, то, вроде, ничего не взял – а как-то так отдал 250-300 рублей по-любому. Не забуду театральный буфет в Рижском оперном театре – сколько не пытался, но поесть больше, чем на 150 рублей в пересчете на наши деньги не удавалось.

Но самое интересное – напоследок. Во-первых, г-жа Рязанцева уверяет, что алкоголь и даже шампанское в буфете продается только под заказ, в то время как все знают, что шампанского этого во всех служебных буфетах – хоть залейся. А вот больше ничего не продают, права замдиректора. Даже пиво не продают. Про которое она рассказывает замечательную историю: «А вообще с пивом курьез у нас вышел 5 лет назад. До этого времени оно у нас всегда в продаже в буфете было. А потом руководство театра запретило пивную торговлю. Балетные пожаловались, что из оркестровой ямы пахнет пивом…»

И тут совсем интересно. Ну, допустим, мы не будем говорить о том, что балетные топочут ногами по сцене, вся пыль летит в яму как раз-таки на оркестр… До такой мелкой мстительности мы опускаться не будем. Тем более, что мстить надо, скорее, г-же Рязанцевой. Зрители ей ни на что не жаловались в этом же роде, кстати? А то она в курсе, я смотрю… По поводу цен на коньяк в зрительском буфете жалоб не было? Впрочем, это черт с ним. Возвращаясь к оркестровому перегару – вы себе представьте Большой театр, особенно старую сцену (где, в основном, пиво-то и продавали). Это что, получается, весь оркестр выпил бутылки по четыре пива, и только после такой заправки вышел на спектакль, хором задышав в сторону сцены, отвернувшись от нот? Скольким людям и сколько нужно выпить, чтобы кто-то из балетных додумался сказать такую чушь?

В общем, иными словами, в сегодняшнем МК написано, что оркестр Большого театра в полном составе не просыхает ни на день. И на этом месте мне хочется искренне поблагодарить и госпожу Рязанцеву, и газету «Московский комсомолец» вообще, и автора этой замечательной лапши на уши Еву Меркачеву в частности. Ну, и отдельное спасибо хотелось бы принести, конечно, доблестным сотрудникам пресс-службы Большого театра, которые наверняка были в курсе, что корреспондент «МК» разгуливает по Большому театру…

Ладно, программу «Билет в Большой» давно уже пора переименовать в «Билет в Большой балет». Ладно, внутри театра отношение к оркестру часто сильно отдает презрением. Но когда уже даже руководство буфета начинает оркестр припечатывать, причем на страницах одной из самых читаемых российских газет… Это уже перебор, по-моему…