Lifanovsky.com

Когда-то давно (сейчас уже нет) у меня было несколько оркестровых вещей, которые я совершенно не представлял, что можно хоть как-то сыграть. Мне, собственно, тогда никто и не предлагал, но это было и неважно – я бы, наверное, умер сразу, если б что-то подобное возникло. Вспоминая сейчас – довольно забавное ощущение. Трудно представить, что сегодня я могу чего-то так бояться. А потом как-то все это постепенно сошло на «нет». Сперва я понял, что «Весна священная» – вполне играемое произведение. Потом настал черед «Дон Жуана» Рихарда Штрауса…

Оркестровые соло по понятным причинам держались в «жутком списке» несколько дольше… Но и они перестали быть «демонизируемыми» со временем. «Онегин», Соло из «Спящей», соло из «Лебединого»… И даже «Бахчисарайский фонтан»… А вот 8-го числа придется, наконец, «Тоску» поиграть. Оно и к лучшему. Давно пора прочувствовать это произведение в боевой обстановке.

В последние дни коллектив оркестра Большого театра живо заинтересовался творчеством великого немецкого композитора Рихарда Штрауса, в частности, его бессмертным сочинением под названием «Жизнь героя». Случилось это, естественно, не просто так, а в связи с тем, что вскоре – а именно, 29 марта – нам предстоит исполнить эту пьесу под управлением Александра Ведерникова.

Я, в общем, не очень удивляюсь тому мало кто это произведение играл, и даже мало кто видел ноты. Правда, возникает нехорошее подозрение, что мало кто вообще видел хоть какие-нибудь ноты Р. Штрауса в принципе – иначе чем объяснить такую восторженность «наворотами»? Более того, я подозреваю, что знакомство с этой музыкой у многих произойдет впервые. И то хорошо – надо же когда-то начинать? Не все же, в конце концов, музыкой увлекались в училище или, прости господи, в консерватории…

А у Штрауса всегда «навороты». Как сейчас помню, когда на заре оркестровой карьеры первый раз в жизни увидел (и тут же на концерте сыграл, с одной репетиции, сидя на первом пульте) первый раз в жизни «Дон Жуана» (адреналин тот еще), Миша Славин мне сказал: «Ну, что, посмотрел нотки? А теперь запомни: эту пьесу, и еще несколько, надо знать наизусть». Взял нотки, взял запись – и выучил таки… Ну, не наизусть, но очень крепко. А потом как-то летом, затосковав внезапно по оркестру, «входящему в десятку», взял еще нотки «Жизни» и «еще нескольких» пьес, и – то же самое.

Почти тогда же старый друг и собрат по любви к музыке, Мишка Бельский, подарил на день рождения запись этого самого «Дон Жуана» с Караяном и венцами. Там еще был (и есть) «Так говорил Заратустра». Бельский, который к тому времени уже жил в Германии, снабдил подарок такой подписью (интимные подробности опускаю): «Поздравляю и надеюсь к 50-летию увидеть твои записи в этой серии. Приезжайте к нам, на Колыму. Запись оркестровых трудностей прилагается».

Дело было сравнительно давно, и сейчас я на такие подвиги, конечно, уже не способен. В смысле – летом надо отдыхать. Но Штраус – это такая музыка, которую, конечно, не знать нельзя. По-моему, нельзя и не любить. И в частности – Ein Heldenleben. Хотя просыпаться предпочитаю под «Дон Жуана» все-таки.

Главный дирижер Большого театра, мне кажется, вполне справедливо назвал «Жизнь героя» лучшей симфонической поэмой Р. Штрауса. Цитата появится на сайте сегодня или завтра, я думаю. Что к этому можно добавить? Я, конечно, не музыковед… Но можно, все-таки, сказать хотя бы, что, по некоторым слухам, «Жизнь героя» построена как своего рода раздутая до невозможности первая часть обычной симфонии. Как всегда у Штрауса, который любил программность и яркость в музыке, «Жизнь героя» является очень эмоциональной музыкой – когда слушаешь, рано или поздно начнешь сопереживать, даже, так сказать, против воли. Если, конечно, исполнение приличное. Если неприличное, впрочем, то все равно начнешь – но уже самому композитору, а также несчастному коллективу, который вынужден так мучиться.

Хотя, справедливости ради, надо сказать, что просто так «Жизнь героя» как правило не играют. На том же сайте Большого театра в той же цитате Ведерников как раз и говорит, что некоторое время назад не стал бы трогать это сочинение. Но сейчас-де оркестр уже готов. Хочется в это верить.

Программа пьесы, как можно догадаться, рассказывает о жизни этого самого героя – сам герой, враги героя, подруга героя, битвы героя, мирные труды героя и, наконец, уход героя из мира и успокоение. Ну, то есть, все, как обычно.

Впрочем, на программу, строго говоря, внимание можно и не обращать. Музыка, хотя и по-штраусовски экспрессивная, построена на вполне знакомых даже людям, которые все-таки закончили консерваторию, принципах представления тем, их развития и последующего возвращения. То есть – тоже как обычно. «Позднеромантический» язык Штрауса только подчеркивает драматизм, заложенный в тоже обычном таком сюжете «на все времена»: право человека на борьбу за собственную индивидуальность, за возможность стать личностью, успешно преодолеть все препятствия и найти, в конце-то концов, любовь. Ну, и успокоиться потом, естественно…

Одним словом, «Жизнь героя» – не только, возможно, лучшая из симфонических поэм Рихарда Штрауса, но и своего рода символ классического романтизма. Или романтического классицизма? Ну, как-то так. Одним словом, это не просто один из краеугольных камней оркестрового репертуара и проверка на прочность для любого коллектива, но и одна из самых высоких музыкальных вершин рубежа XIX и XX столетий.

Сто лет о музыке не писал. Надеюсь, меня простят за игривый тон – пытаясь рассказать о подобного рода сочинениях всегда рискуешь прямо-таки собой, поскольку хоть как-то соответствовать практически невозможно… В качестве компенсации готов предоставить очень приличную запись этого сочинения: 1954 год, Chicago symphony, дирижирует Фриц Райнер. Скрипичное соло – Джон Вейчер. 6 треков, общий вес – порядка 60 мегабайт. Enjoy.