23 марта 2002 года я играл в театре Станиславского «Царя Салтана». Никогда не записываю спектакли, в которых у меня соло — хотя тогда для меня вообще было необычно, что я играю соло в спектакле в оперном театре. Пела, кстати, Анечка Самуил. Но тогда записал. К сожалению, он не успел послушать — хотя знал, что все это происходит.
25 марта 2002 мы с Академ-трио играли концерт в Рахманиновском зале. Довольно важный для нас. Мы там и записали, и фотки поснимали… Все это тоже, конечно, не получилось показать..
28 марта 2002 года я играл в театре Станиславского Щелкунчика. Так я помню. Хотя это очень странно — в марте Щелкунчик вряд ли может идти. Но детские каникулы… Нет, все равно вряд ли. Скорее, это была Богема. В общем, что-то из этого. Короткого.
Весь день 28 марта 2002 я не знал, что в этот день закончится одна история, и 29-го начнется другая.
За восемь лет со дня смерти отца я так ни разу толком ничего про него и не написал. Хотя мог бы написать много. Про Владимира Соколова когда-то выдал очень хороший материал, и сразу. А про отца — только когда-то «Обертон«, и то какой-то… Не такой какой-то, в общем. Правда, в тех же «Обертонах» до того я сделал одну правильную штуку: напечатал отрывки из неопубликованной статьи Игоря Лифановского. И все же.
Так, наверное, всегда теперь и будет. Говорить о нем могу очень много, а написать — не выйдет. Может, есть какие-то вещи, которые слишком важны для того, чтобы их фиксировать. А может, это тот случай, когда у меня просто не хватает таланта упорядочить свои мысли о человеке, который в десятки раз больше и значительнее меня.
28 марта 2002 года умер Игорь Лифановский.
