Небеса обетованные

У меня есть страшно секретный блокнотик, в котором моим обычным жутким почерком выписаны цитаты из Шпенглера. Сегодня бы я, конечно, не стал тратить время на выписывание, а сразу бы впечатывал все это дело в Evernote, но время было дикое, компьютеры были большие… Выписывал, в общем. Кстати, в какой-то момент я этот блокнот благополучно просрал посеял, но буквально недавно нашел обратно, и — не поверите — зачитался просто. Теперь думаю, где б время найти, чтоб все это в Evernote перенести…

Среди прочего, там есть такая цитата: «У меня сильнейшая потребность чтить кого-либо, и не только Гете и Шекспира, исполинов прошлого, но и современников. Сколь гибельной оказалась моя юность, мое внутреннее развитие, оттого лишь, что я не знал никого, к кому мог бы испытывать уважение«. Видимо, потому и написал «Закат Европы». Потому что «можно сколько угодно быть самостоятельным, но наступает время, когда нуждаешься в каком-то великом современнике, за которого, хотя бы издалека, можешь держаться и на которого можешь опереться. Если таковой отсутствует, то ничего уже не стоит внутренне стать калекой. Кем бы мог стать я, живи еще Ницше и пиши он в 1900 году. Кем бы стал Ницше, не будь у него Вагнера!»

Тех, у кого нет Шпенглера, отсылаю к поверхностной, но фактологически верной статье Часкора. С теми, кто все еще здесь, не могу не разделить соображения одинокого мюнхенца. Разве что с поправкой на то, что, в отличие от него, у нас есть, к кому испытывать уважение. Другой вопрос, что у нас, может, требования попроще. Либо нам гораздо сильнее, чем Шпенглеру, не хочется становится «внутренними калеками», и потому мы так истошно ищем — и находим — себе кумиров в современности.

Буквально сегодня, застав концовку фильма «Небеса обетованные», слушал в заключение о том, что в 1991 году, когда этот фильм был снят, он вовсе не смотрелся, как откровение — да и вообще как что-то значимое. Исписался, исснимался Рязанов. Двадцать лет спустя выясняется, что еще через двадцать лет мы, может, и увидим в этой картине то, что он уже знал двадцать лет назад.

Кто ж ведает, кем обернутся наши сегодняшние «шефы» двадцать лет спустя. Сорок? Но они у нас есть. Либо мы их себе выдумаем. По ходу. Каждый по причинам личного порядка. Я, скажем, не столько потому что не хочу становиться «внутренним калекой», сколько в связи с тем, что не готов к «закату». Авось, повоюем еще.