Lifanovsky.com

Совершенно точно знаю, что нарочно не буду ничего говорить 9 мая. Хотя чем дольше я живу, тем чаще хочется высказаться на эту тему – и тем отчетливее понимаю, что именно в этот момент высказываться не надо. Поскольку высказывание потонет в общем гуле – а этого бы не хотелось. Не потому что ценю свои слова (хотя и это – да), а потому что тема уж больно, как это ни парадоксально, личная для того, чтобы.

Некоторое время назад у меня была возможность периодически общаться с десятилетним человеком. От которого я узнавал различные новые для меня вещи: в частности, меня несколько огорошил тот факт, что нарождающееся поколение, возможно, не будет испытывать того пиетета перед словами «маршал Жуков», которое, как мне кажется, испытывают все, кто родился примерно в одно время со мной. То есть многие, может быть, и не испытывают, или испытывают, но ограниченно, догадываясь о том, что железная рука Маршала Победы часто бывала, мягко говоря, слишком железной… (Кстати, беспощадная народная молва присвоила клыковскому памятнику Жукову на Манежной площади кличку «Нормалек» – именно за счет жеста рукой). Некоторые, может быть, даже полностью отрицают вообще все – но это как с концертом Чайковского в исполнении Ойстраха: либо эталон, либо нет, но, в любом случае, – точка отсчета. И надо быть Третьяковым, чтобы создать принципиально новое прочтение. А Третьяковых у нас пока что тоже не много.

Так вот, я даже где-то рад, что у меня пока нет ребенка, которому надо будет рассказывать что-то про войну. Вот даже, смотрите, когда мы говорим про войну – мы же точно знаем, о чем речь. Мы имеем в виду именно эту, конкретную, Великую отечественную войну. Хотя с тех пор было уже много войн. Я, вот, в армии не служил, но знаком с людьми, которые… И которые даже… Может быть, я не с теми знаком, но они никогда не говорят «Я воевал». Даже когда они говорят друг с другом, ограничиваются омонимами вроде «поучаствовал». «Воевал» – удел тех, кого уже почти нет и скоро совсем не останется. Хотя я, конечно, могу быть не прав – уже не говоря о том, что точно знаю: все солдаты одинаковые…

Снова получилось очень много слов. Лишних. Хотя на самом деле я просто хотел рассказать… Вернее, не рассказать даже, а обозначить как-то… Короче говоря, лично я очень много узнал о войне из песен Высоцкого. У меня, когда я был маленький, был магнитофон, на котором я, когда болел, слушал родительские кассеты. Не уверен, что все, что я там слушал, было политически легально – но родители были не против. В частности, именно тогда я очень много слушал Высоцкого. Блатные песни, кстати, тоже. И много песен – о войне. И так получилось, что, наряду с первой книжкой, которую я прочитал сам (до этого читать ненавидел), «Твои защитники», песни Высоцкого как-то мне дали понять, что там было такое…

Высоцкий родился так, что не мог принимать участия в той войне – и все же после концертов к нему подходили фронтовики, пытаясь выяснить, не воевал ли он в соседней с ними части. А сам Высоцкий очень трогательно относился к людям, старшим по возрасту – может, чувствовал, что самому быть стариком не придется… Кстати, насчет стариков. Когда ты маленький, всегда ведь кажется, что все остальные люди намного старше тебя. И мне так казалось. Но у меня когда-то был сосед, Владимир Иванович. Он был танкист, воевал и, как сейчас помню, я держал в руках его медаль «За отвагу». Мне он тогда почему-то совсем не казался старым – хотя, по всему, должен был бы…

Ну, вот. А из всех песен Высоцкого о войне почему-то до сих пор сильнее всего в память врезалась «Песня о погибшем друге». Даже не знаю, почему. Вроде бы, она даже не самая сильная из его военных песен. Как он сам говорит «песня о летчике… Вернее, о погибшем друге того человека, который поет эту песню… В спектакле «Звезды для лейтенанта». Между прочим, уже много позже того, как я узнал эту песню (но раньше того, как появился интернет), я дал себе труд выяснить, что это был за летчик. Оказалось, песня поется от имени дважды Героя Советского союза Николая Скоморохова. О его погибшем друге – Николае Горбунове.

В воздушной битве над Кубанью участвовала, в том числе, известная немецкая воздушная дивизия «Удэт». Все летчики были кавалерами бриллиантовых крестов, лично награжденные Гитлером – реальные такие асы. (Так я написал сначала, но потом Андрей Ламтюгов в ЖЖ меня поправил – «за всю войну в люфтваффе крест с бриллиантами получили всего то ли 11, то ли 12 человек». Тем не менее, воевать «Удэт», судя по всему, умели.) И, вот, двое этих орлов в одном из боев сбили друга Скороходова – Горбунова. Близкого друга. После этого Скороходов начал вылетать на индивидуальную охоту – он запомнил бортовые номера тех летчиков. В результате нашел и сбил обоих. В одном бою. А сам Скороходов прошел всю войну, выжил, стал генерал-полковником.

Есть ряд мыслей, связанных с этой песней, которые возникли у меня еще тогда, когда я ее слушал впервые. Но осознал и понял я эти мысли много позже. И озвучивать их ни к чему. Тем не менее, несмотря на то, что, как мне кажется, Высоцкий не должен быть мне слишком близок – в его стихах (а я, кстати, уверен, что это именно стихи, а не «тексты») существует ряд настолько понятных мне формулировок, что даже удивительно. Понятных и в личном смысле, и в более общем. В этой песне, например, есть строчка, применимая ко всей жизни в целом: «Жжет нас память и мучает совесть, у кого… у кого она есть». Особенно, если учитывать контекст.

Как-то лучше хотел про все это рассказать, но почему-то не получилось опять.

Владимир Высоцкий. «Песня о погибшем друге».

Интересно наблюдать, как иногда трансформируются некоторые идеи. Особенно, когда за них берутся толковые люди. К таковым, вне всякого сомнения, можно причислить моих хороших друзей, директора Гнесинской десятилетки Михаила Хохлова и его зама, Машу Глушакову. В последнее время мы с ними сделали несколько классных штук, своей причастностью к которым я очень горжусь. И впереди, надеюсь, не меньше всего хорошего (кстати, надеюсь, до конца этого года мы вместе сделаем один очень интересный сайт. Забегать вперед не хочется, но должна получиться реальная такая бомба).

А сегодня ночью (в 2 часа, если быть точным) на станции метро «Маяковская» состоится концерт «Гнесинских виртуозов», посвященный завершению реконструкции станции. Вообще, концерты в метро – фишка, по-моему, совершенно замечательная. Пару лет назад, кажется, Боря Андрианов играл концерт Гульды где-то в районе Москва-сити. Думаю, на Маяковке сегодня получится, как минимум, не хуже.

Хотя в идеале, конечно, мы это задумывали несколько иначе. Первоначально идея была – совместить 75 лет Московскому метро и 65 лет Победы, и на этой же Маяковской устроить концерт 8 или 9 мая. Ночным он должен был быть, естественно, по той причине, что днем никто движение перекрывать не станет. Но из этого момента (и из того, что все это должно было быть посвящено Дню Победы) выросли идеи по оформлению. Коротко говоря, это должно было быть стилизовано под военное время. От того, что пропускать зрителей на станцию должны были красноармейцы с мосинскими винтовками за плечами, до того, что на самой станции концерт люди должны были бы слушать не сидя на стульях, а расположившись на тюфяках каких-нибудь. И вообще над антуражем предполагалось поработать всячески – если б на пути какую-нибудь дрезину с пулеметом можно было бы загнать, получилось бы вообще шикарно. Смысл был в том, что человек, попадая на эту станцию, должен был бы получить ощущение, максимально приближенное к тому, что переживали люди, находившиеся в метро во время войны. Ну, и программа должна была бы быть соответствующая, само собой…

К сожалению, не все «богатые» идеи удается довести до реального воплощения именно в том виде, в котором они рождаются. Тем не менее, уверен, что сегодня ночью на Маяковской будет очень здорово. Если получится – постараюсь поснимать там и что-то выложить. Хотя наверняка завтра в новостях и так будут сюжеты про этот концерт.

Подходишь через Камергерский к Тверской и понимаешь, что обстановка какая-то совершенно необычная. Даже пугающая. Первым делом видишь кучу военной техники и вспоминаешь: парад же репетируют. Но техники еще видно не было, а ощущение необычности происходящего уже было…

Задумчиво проходишь по тротуару, глядя на танки (зрелище, конечно, завораживающее), и минуты через две осеняет: тихо очень! Вот, что не так. Никогда на Тверской не бывает так тихо – все время же машины ездят… А тут – тишина невероятная, и даже многие люди будто бы вполголоса разговаривают: тоже, видимо, удивившись такой тишине.

Ощущения интересные, но, войдя в метро, подумал, что в городе не должно быть так тихо. Иначе возникает ощущение, что он либо умер, либо затаился в ожидании чего-то нехорошего. А нормальный город должен все-таки жить шумно…

Сто лет не был в «Китайском летчике». Сегодня вечером там песни военных лет исполняют всякие немейнстримовые команды. И на это бы, естественно, не пошел. Но узнав, что сама великая и могучая Варвара Турова собирается выйти на сцену, понял, что пропустить подобное просто нельзя. Так что пойду. Тем более, Варя обеспечивает проход – very nice of her.

Да и потом наверняка песни будут хорошие. Правда, я не очень хорошо себе представляю, что и как может играть группа с названием, например, «Мои ракеты вверх»… Ну, вот и представлю заодно.